Король и королева мечей - Том Арден

— Сестрица Мила! Вернись! — крикнул Раджал, рванулся вперед, но тут же остановился — запутался в густых зарослях папоротников. Девочка успела убежать далеко.

Раджал обернулся и устремил на Джема свирепый взгляд.

— Как она тебя назвала?

— Не знаю. — Столп солнечных лучей мало-помалу угасал. — По-моему, это какая-то ерунда.

«Она все знает», — подумал Джем.

— Сестрица Мила никогда ничего не говорит просто так.

— Ты сам не раз говорил, что она часто что-то бормочет.

— Она ничего не бормотала! — Раджал схватил Джема за руку. — Она что-то знает про тебя, да?

«Конечно, знает. Ведь она — наследница Ксал».

— Что она знает?

— Кто ты такой. Как тебя зовут по-настоящему. Думаешь, я поверю в то, что ты простой крестьянин, которого Великая Мать подобрала у дороги? Я так не думаю.

Эта мысль не давала Раджалу покоя и прежде. Ему было ужасно обидно. Он так любил Великую Мать, он обожал Милу, но почему они что-то скрывали от него? Как они могли ему лгать? Раджал в отчаянии и тоске уселся на скользкое после дождя упавшее дерево. А мальчишка, которого он называл Новой, отвернулся и снова уставился на то место, куда падали угасающие солнечные лучи.

«Молчи, — твердил себе Джем. — Молчи. Не говори ни слова».

А Раджал думал: «Какой же я глупец!» Порой ему вдруг удавалось убедить себя в том, что Нова — как и он сам, дитя Короса. «Он мой брат», — убеждал себя тогда Раджал. Но братья не могли принадлежать к разным народам. Раджал думал о том, что для Новы принадлежность к ваганам была не более чем краска на его коже, которую он мог смыть в любой момент. С неожиданной ясностью Раджал вдруг понял, что Нова скоро покинет их. Все это время этот странный юноша шел в Агондон и словно трус прятался под плащом у Великой Матери. А доберется до Агондона — станет там жить по-новому. Эта новая жизнь представлялась Раджалу почему-то очень легкой, подобной порханию Эо, любимой птицы Милы. «Когда-то я был ваганом», — так скажет Нова в один прекрасный день какому-нибудь своему бледнокожему спутнику, проходя мимо ваганских мальчишек, дерущихся на потеху публики на деревянных мечах.

Потом Раджал подумал: «А я всегда останусь ваганом». О да, он мог бы прятать клеймо, красный рубец в паху, отметину, которую носили все мужчины-ваганы. Именно в пах ударил темного бога Короса его брат Терон. Раджал знал о том, что есть ваганы, которых от эджландцев отличает только это клеймо — ваганы с бледной, почти белой кожей, которые могут выдавать себя в худшем случае за зензанцев. Но Раджал всегда останется ваганом, и только ваганом.

Отметина в паху напомнила о себе жгучей, пульсирующей болью. Он слышал о том, что такие боли случаются у юношей в годы четвертого цикла. А некоторые говорили, будто отметина порой болит всю жизнь. Раджал злился на Короса. Он-то почему должен был страдать из-за глупости древнего бога? Но в «Эль-Ороконе» было написано о том, что дети Короса должны страдать, ибо это их бог вмешался в план сотворения мира и нарушил его. И если некоторые, в том числе и Великая Мать, верили, что настанет время, когда страданиям ваганов придет конец, то разве легко было другим поверить в это?

Они всегда страдали, во все времена.

Тут Раджал задал Нове неожиданный вопрос:

— Ты ведь наврал про «Серебряные маски»?

Джем, не отрывавший взгляда от того места, где прежде стояла Мила, озаренная солнцем, вспоминал о тех временах, когда Раджал рассказывал ему об этой труппе, о том, какие талантливые в ней актеры, какая у них слава, как они богаты. Для Раджала они были богами. Джему ужасно хотелось рассказать другу правду, но что-то остановило его. Не то чтобы сострадание — нет, скорее осторожность. Ему показалось, что в столпе света задрожали, заколебались очертания каких-то прозрачных существ.

Джем не стал оборачиваться.

— Я увидел, что они едут, — негромко проговорил он. — Издалека увидел. Роскошная карета, цветов Короса, с королевским гербом на дверце — ну, словно видение из времен Элдрика, когда бывали пышные парады...

Глаза Раджала сверкнули.

— Издалека, говоришь?

Для него «Серебряные маски» всегда были фантазией. Теперь они стали казаться настоящими. Наверное, именно в этот миг он принял решение: «Я попаду в эту труппу».

Но как?

Раджал поднялся.

— А как ты в город вернулся?

— Через грузовые ворота. Там, где ты меня встретил. Там легко пробраться в город, Радж. Всякую всячину, которую в город везут, синемундирники пропускают, глядя на нее сквозь пальцы. И никого они не опасаются...

— Неужто и зензанцев не опасаются? А ходят слухи о новой войне...

Джем отозвался еле слышно:

— Что-то надвигается. Но почему-то мне кажется, что дело не в Зензане.

Раджал подошел к Джему, коснулся его руки. За те сезоны, что они странствовали вместе, его друг вытянулся, осунулся, стал крепче. В его облике появились едва уловимые черты мужской зрелости. Этому Раджал тоже мог бы позавидовать, но сейчас он не завидовал этому. В конце концов, очень скоро они должны были расстаться.

«Он — мой брат».

— О чем ты? Ты что-то знаешь, да? Скажи мне, кто ты такой...

Совсем близко послышался барабанный бой.

— Синемундирники! — сверкнул глазами Джем. Выходит, они находились не в чаще леса, а довольно близко от дороги? Да, дорога, ведущая от Варби к Голлуху-на-Холме, пролегала неподалеку. — Но где же Мила?

Тир-лир-лир-ли-ли!

А куда подевалась птица? Голосок Эо звучал пискляво, встревоженно, казался каким-то нереальным.

— Быстрее!

Джем первым сорвался с места. Мальчики бежали по лесу. На поляне снова стало тихо-тихо, только потрескивали на ветру ветки, тихо опадали хвоинки да слышалось шуршание жуков под корой.

И только белка, вдруг замершая на стволе сосны, увидела, как снова стали ярче проникшие сквозь густую хвою острые лучи солнца, как внутри столпа света проступили призрачные лица и странно очерченными губами произнесли слова:

ВАРБИ ЖДУТ

Ритмичный храп Умбекки зазвучал снова, теперь он стал громче. Но Ката уже к нему не прислушивалась. Она изумленно смотрела на своего гостя. Стиль его речи ее странно волновал. У нее мелькнула мысль о том, что на самом деле они с ним наедине.

Что бы по этому поводу сказала Джели?

На пальце капитана сверкнул перстень с аметистом. Он сунул руку за лацкан мундира и вытащил небольшую плоскую серебряную коробочку. Открыв крышку, он вынул из портсигара сигаретку.

— Не возражаете, мисс Вильдроп?

Ката покачала головой.

— Правда, красивая вещица? Хотите взглянуть?