Зеленая мантия - Чарльз де Линт

Хови Пила разбудило бьющее в глаза солнце. Перевернувшись, он придавил раненое плечо и поспешно перекатился обратно на спину. Над ним низко нависал оштукатуренный потолок. Повернув голову, Хови осмотрел комнату. Какого черта?.. Стенные панели под дерево, полки, забитые старыми изданиями «Райдер дайджест», в рамке на стене — карась, зеркальный шкафчик со свалкой дезодорантов, косметических флакончиков и колготок — что за бред? Да ещё приснилось черт-те что…

Он сидел в старом разбитом «форде» посреди леса. Машину давно бросили, в ней и мотора-то не было, но он вертел баранкой, изображая шофёра. Такая машинка была в рощице за домом его родителей, и Хови часто забирался в неё, играя то в Аль Капоне, то в гонщика. С тех пор прошло много лет, но во сне он снова сидел в старой машине, вдыхая запах плесневелой кожи и ржавчины.

И это бы ещё ничего. С этим он бы разобрался, если бы не здоровенный оленюга, набросившийся на них прошлой ночью. Зверь стоял перед машиной, глядя на него сквозь треснувшее ветровое стекло. И в оленьих глазах он видел смерть — тот же взгляд, что у Эрла, когда он отправлял на тот свет своего соседа.

Олень обогнул машину, подбираясь к водительской дверце, и Хови помнил, как нажал на газ, словно старый «форд» без мотора и без колёс мог увезти его от беды. Он давил педаль, а олень, пригнув рога, надвигался на него, становясь все больше и больше, пока не врезался в борт машины с оглушительным грохотом.

Хови так и сидел, вцепившись в баранку, глядя, как он пятится для новой атаки, — и вдруг очутился уже не в машине, а на шоссе. На него из полосы стелющегося тумана надвигался грузовик. На капоте торчали оленьи рога, фары сверкали подобно глазам чудовища. Хови кинулся в лес, уворачиваясь от колёс. Оказавшись в чаще, он осмелился обернуться и увидел, что грузовик исчез, а вместо него, уставив рога, летел олень. Кажется, тогда он и проснулся.

Теперь Хови вспомнил все: и сон, и явь. Он понял, где находится, и неуверенно сел, ощупывая плечо под повязкой. Адски больно. Этот макаронник, который пустил в него пулю, ещё поплатится, чтоб его… Хови попытался встать, но тут дверь открылась и вошла брюнетка, возившаяся с ним прошлой ночью.

— Ни-ни, — проговорила она, грозя ему пальчиком. — Доктор Мэллон прописал покой, малыш.

— Какой доктор?.. Шерри усмехнулась.

— О, глупыш. Я Шерри Мэллон — вспоминаешь?

Хови кивнул.

— Ага. Медсестра. Конечно, помню, только не знал, как тебя звать.

Появилась блондинка Лайза, прислонилась к косяку. Сегодня обе облачились в обтягивающие джинсы — Шерри со свитером, а Лайза — с кружевной блузкой.

— И как мы себя чувствуем? — поинтересовалась Шерри.

— Малость не того. Жуткий сон.

— Ну, это понятно. Я с утра смоталась в аптеку за антибиотиками и накачала тебя.

— А сколько… сколько времени?

— Около половины двенадцатого, — отозвалась от дверей Лайза.

— Где Эрл?

— Сказал, должен кого-то встретить в Оттаве. — Лайза подошла к кровати. — А остальные все на работе — кроме нас.

— Вы не работаете? Лайза улыбнулась:

— Хорошо бы так. Нет, у меня каникулы. То-то кое-кому радости, верно? А мне все равно делать нечего. И у Шерри отгул.

— Хочешь поесть? — предложила Шерри.

— А можно будет встать к столу?

— Ну… если не будешь колобродить. Хови помотал головой:

— Где уж мне сейчас колобродить…

— Когда Эрл обещал вернуться? — спросил Хови, прикончив яичницу с ветчиной.

— Он не обещал, — отозвалась от мойки Лайза.

Хови обдумал ответ. Господи, только бы Эрл его не бросил.

— Слушайте, — заговорил он, — я благодарен вам за заботу и все такое…

— Обращались как с белым человеком, — усмехнулась Шерри. Она сидела за столом напротив, развернув перед собой сборник кроссвордов.

— Слово из восьми букв, «основательный»? — прочитала она.

— «Крепкий», — предложила Лайза.

— Из восьми букв.

— Тогда «солидный».

— Ну ладно, подсмотрю.

Она заглянула на последнюю страницу и вписала в квадратики: «глубокий».

— Вы, ребята, местные? — спросил Хови. Лайза обернулась к нему от мойки:

— Мы — ребята?

— Нет, я хотел сказать… Лайза рассмеялась:

— Ничего, это я просто дразнюсь. Я выросла в Перте, а Шерри с Запада.

— Где бродят бизоны, — закончила Шерри. — Страх и ненависть Великих Равнин.

Отсылка к Хантеру С. Томпсону[23]прошла мимо Хови.

— Перт отсюда к югу, верно? — спросил он.

— Всего в нескольких милях по дороге от Ланарка, — согласилась Лайза, — А что?

Хови задумался, не зная, как подать вопрос. Не хотелось выставляться перед ними недоумком — не так уж часто пара хорошеньких телок тратила на него улыбочки. Но кое-что ему нужно было узнать.

— Видели машину, в которой мы вчера приехали?

Лайза кивнула:

— Она так и стоит во дворе. На вас что — тягач налетел?

— Нет. Олень.

Шерри подняла голову:

— Олень? Брось. Давай серьёзно.

— Нет, правда. Самый здоровый, какого я видел. — «А то я много их видел, — добавил он про себя. — Ну, хоть бы и в зоопарке». — Ростом с лося!

— Может, это лось и был? — предположила Шерри.

Хови покачал головой:

— Нет, самый настоящий олень. Выскочил из лесу и давай нас бодать. Мы как раз встали на просёлке где-то к югу отсюда. У вас тут часто такое случается?

— Что? — переспросила Лайза. — Чтоб олени бодали машины?

Хови кивнул.

— Впервые слышу.

— Я в Скалистых горах видала, как быки окружают машины, — припомнила Шерри, — но они никогда не бодались.

— И ещё там была музыка, — продолжал Хови, путаясь в словах. — Такая… нездешняя…

Девушки смотрели на него, ожидая продолжения. Но он молчал, и Лайза тихонько захихикала.

— Покуриваешь? — спросила она.