Мой истинный - Любовь Черникова

Жилище Кристобаля Прима оказалось уютным, чистым, и неожиданно хорошо обставленным. Все в приглушенных бежево-коричнево-зеленых тонах, удивительно гармонично сочетающихся между собой. И пахло внутри тоже как-то по-мужски. Я ожидала какого-то типичного казенного запаха, вроде того, что бывает на постоялых дворах или в административных зданиях, но нет. Кожа, парфюм, немного химических реагентов, книги... В общем такой характерный запах жилища и того, кто именно в нем обитает.

Мы попали в гостиную, совмещенную с прихожей и кабинетом, по форме она напоминала букву Г и имела окно в дальней от входа части, ближе к которому расположился большой письменный стол. Рядом притулилась мини-лаборатория, видимо неотъемлемая часть адептов этого факультета. Шкаф с книгами, два кресла. Одно — рабочее за столом, а второе мягкое и кожаное по другую сторону. Даже на вид удобное, оно стояло у самого окна. При желании я или Ами могли бы даже выспаться в нем как на мягкой перине, такое оно было огромное и уютное на вид.

Вся мебель, на которую падал глаз, выглядела добротно и дорого, я еще во дворце научилась определять и отличать ценные породы дерева, текстиль и драгоценности. Пусть дома мы не шиковали, но образовывать меня родственники не переставали никогда.

Ближе ко выходу в уютном закутке разместились диван, небольшой обеденный стол и даже. кремового цвета пианино! Да не какое-нибудь, а работы известного мастера, судя по характерным завиткам. Еще здесь были картины. Много картин.

— А ничего так у тебя. Приятно, — смущенно похвалила Ами.

— Это академия так обеспечивает адептов? — задала вопрос я.

— А что? — с кривоватой усмешкой поинтересовался некромант. — Так же жить хочешь?

Он не стоял на месте, любуясь произведенным эффектом, а, освободив руки от учебников Ами, принялся споро накрывал на стол, достав из небольшого буфета две чашки и наливал в них кипяток из вычурного чайничка с длинным тонким носиком.

Я неопределенно пожала плечами. А что тут скажешь? Кто же станет отказываться от комфорта.

— Садитесь за стол, будем пить чай, — позвал нас он.

— Ты сам наливаешь чай? — удивилась Ами.

— Детка, я и не на такое способен, — Прим усмехнулся своей особенной порочной улыбкой, и Амалия, делавшая обход территории, судорожно схватилась за пианино, возле которого как раз оказалась.

— Ну... Просто как-то неожиданно видеть тебя в роли радушного хозяина, — стрельнула глазами подруга.

— Ты думала отпрыск рода Прим исключительно открывает рот и ждет, чтобы туда что-нибудь положили?

— Вроде того.

— Я еще в детстве понял, что надо жить так, чтобы ни от кого не зависеть в хорошем смысле слова. Случись такое, что состояние моих родителей окажется в чужих руках, отец вечно грозится, что лишит меня наследства, и я все равно выживу и даже не погрязну в долгах. Все, что вы тут видите, я заработал сам за время учебы. Привык, знаете ли, к роскоши с детства и не смог мириться с общажной нищетой. Эфир наделил меня тем видом магического искусства, которое можно весьма выгодно реализовать. Вот я и устроил здесь все по своему вкусу. Меня нельзя упрекнуть, что я транжирю деньги отца. Все, что я себе позволяю, тратить его средства на учебу. Пусть вкладывается, как и положено хорошему родителю, — он криво усмехнулся.

— Поэтому ты сейчас не дома, а здесь? — Ами шагнула ближе. — Из-за отца?