Право лорда - Диана Хант

Стоило выйти из купели, как меня тут же подхватил самый настоящий вихрь, заключая в уютное и надёжное кольцо мужских рук. Я опомниться не успела, как оказалась на кровати, закутанная в одеяло, как в кокон. Буквально закутанная! По самый нос, в котором защекотало, и я громко чихнула, подпрыгнув всем спеленатым телом.

С недоумением уставилась на Кира, который стоял рядом, возвышаясь надо мной и тяжело дыша.

— Это ещё что такое? — попыталась высвободиться из «смирительного одеяла», но не тут-то было! Меня тут же прижали к кровати.

— Не двигайся. Пожалуйста, — от хриплого голоса нагшаса у меня у самой дыхание потяжелело.

Вспомнила, на каких частях тела сейчас, под халатом и одеялом красуются эти самые листья асахи, поняла — без всяких там ведьмовско-экстрасенсорных способностей — что он думает сейчас о том же, и почувствовала, что краснею. Прямо воспламеняюсь, как вампир, которого солнце застигло посреди кровавого пира!

И всё-таки, учитывая такой вот темперамент некоторых… Интересно, как Кир себе это представлял? Ну, что опять мне эти листья менять будет? Представила, как именно и… почти воспламенилась, да!

Нагшас смотрел так, что я поняла — одно движение… и одеяло вместе с халатом полетит ко всем чертям, притом разорванное на мелкие тряпочки.

— Совсем не двигаться? — всё же уточнила я, запрокидывая голову и мотая подбородком, потому что ну реально ведь по самый нос замотал.

— Совсем, — по идеальному лицу воина пробежала короткая судорога, а чешуйки на скуле и шее как будто даже стали ярче.

— Но, — робко напомнила. — Одеяло же…

— Не помогает, — вздохнул Кир и быстро водрузил поверх моих коленей прикроватный столик.

Благоразумно замерла, пока он заставлял его блюдами. Ароматы каши и какой-то выпечки были такими восхитительными, что остальные желания решили покамест отступить. В животе жалобно заурчало. Беська запрыгнула на кровать с другой стороны с любопытством прищурилась на мой живот.

А я себя Буратино почувствовала, в той самой сцене из фильма, в Трёх Пескарях. Ну вот как мне есть, когда руки к телу прижаты?! Он бы мне ещё салфетку поверх рта повязал!

Судя по взгляду нагшаса, который был сейчас устремлён на мои губы, Кир что-то подобное и планировал.

— Кир, — стараюсь говорить спокойно и вообще делать вид, что ничего из разряда «за рамки» не происходит. — А как мне есть-то? — прозвучало откровенно жалобно.

И если судить по вмиг съехавшимся к переносице бровям, об этом не подумали.

Попробовала высвободиться — голод-то не тётка, в конце концов! — но зелёные глаза со щелевидными зрачками так и полыхнули, а Беська замурчала как-то уж совсем довольно, и я снова замерла.

Кир, который уже сидел рядом на кровати (вот как он это делает, а? телепортируется, что ли?), хрипло выдохнул:

— Я сам.

Закатила глаза.

Сам так сам. Не будь я такой голодной, может и поспорила бы, но… вместо этого кивнула и выразительно уставилась на пышный ароматный пирог. С румяной корочкой сыра сверху, а значит, начинка не сладкая, скорее всего, с мясом или с овощами. Мне сейчас вообще без разницы.

— Только побыстрее, ладно? — почти мольба, почти на коленях. И совсем жалобное: — Очень-очень есть хочется.

Нагшас глубоко вздохнул, и, кивнув с самым серьёзным видом, подхватил кусок пирога и поднёс к моим губам.

Откусила… хм… нет, пожалуй, вгрызлась в ароматную сдобу и проглотила сразу, не разжёвывая. Благо выпечка с овощной начинкой и сыром была такой мягкой и нежной, что я чуть не заурчала почище Беськи.

Еще кусочек… ещё… теперь уже удаётся немного пожевать, да… И почти не замечать сопения Кира, который старательно пытается смотреть не то поверх, не то сквозь меня, но учитывая, что он меня, вообще-то, кормит, сие весьма проблематично.

Подхватывая последний кусок, я случайно (честно, почти случайно) коснулась губами его пальцев и… это невинное во всех отношениях действие послужило своего рода спусковым механизмом.

Нет, одеяло с меня, вопреки логичным во всех отношениях предположениям не слетело. Столик тоже устоял. А вот Кир… Кир полетел, да, почти, полетел, то есть, учитывая скорость его передвижения, рванул в сторону купели.

— А попить? — не удержалась я от ехидства.

Мне не ответили и вскоре из купели донёсся звук падающей воды, и, спорю на что угодно, воды прямо ледяной!

Но рассуждать и хихикать было некогда, потому что руки я высвободила, кажется, пока Кир не успел даже к двери приблизиться и вслед за пирогом принялась торопливо поглощать (ну или заглатывать) кашу, закусывать ещё какой-то сдобой и запечёнными овощами, запивая всё это дело водой с малоном.

Когда Кир появился из купели я успела одержать победу практически надо всем, что было на прикроватном столике и уже косилась ещё на один столик, у кровати, низкий, на котором, судя по накрытому крышкой блюду и золотому, в камнях кофейнику с острым изогнутым носиком, «ещё что-то осталось», как сказал бы Винни-Пух.

Вскинула взгляд на воина, собираясь попросить подать мне «это самое, оставшееся» и, враз забыв о просьбе, часто захлопав ресницами, сглотнула.

Вытиранием после душа нагшас себя не удосужил. Потому загорелая кожа была покрыта дрожащими капельками и влажными блестящими ручейками. Белая рубашка, небрежно застёгнутая где-то до середины груди, насквозь промокла, и обрисовывала идеальное поджарое тело — от впечатляющих своей гармоничностью грудных мышц до идеальной симметрии кубиков… Бицепсы, трицепсы под прозрачными намокшими рукавами… Эти самые рукава, закатанные по локоть. Смуглые и очень красивые мужские предплечья, Широкие кисти, длинные пальцы… Светлые брюки тоже промокли и липли к бёдрам. Я снова сглотнула и поспешила перевести взгляд вверх.

Мокрые волосы, которые, конечно, и не думали полотенцем сушить, были собраны в пучок на затылке. От этого лицо Кира выглядело ещё более открытым, чем обычно и казалось совсем юным, чему, кстати, немало способствовало то обстоятельство, что нагшас успел побриться и щёки были идеально гладкими.