Сказки врут! - Ирина Шевченко

Все же французский.

— Здравствуете, мсье Ле Бон. — Темный оставался невозмутим. — Собираете русские пословицы? Вот вам еще в коллекцию: «Незваный гость хуже татарина».

— Я нье гость, — приосанился толстячок. — Я прибиль контролер де мисьон…

— Кого он прибил? — шепотом спросил у меня Сергей. — Контролера?

Создавалось впечатление, что Ле Бон, поняв, что конфиденциальной беседы не состоится, нарочно путает языки и коверкает слова, чтобы их смысл дошел исключительно до Сокола. Но это не помешало и остальным понять, что мсье прибыл издалека контролировать дальнейшие действия темного, а для начала хочет узнать, есть ли в этих действиях смысл. С этой целью он требовал у колдуна notes.[1]

— Я не веду записей. Все здесь. — Сокол коснулся пальцем шрама на виске. — Но если необходимы выкладки, я сделаю. Дня за три.

— Три? Дольго.

— Время есть, а мне не хотелось бы допустить ошибку в изложении. Эта ошибка может дорого стоить.

Шарообразный мсье достал мобильный телефон и, набрав номер, запричитал в трубку.

— Хорошо, — милостиво согласился он, закончив разговор. — Я ждать.

— Надеюсь, не прямо тут? — поспешил узнать колдун.

Ле Бон огляделся, словно всерьез обдумывал подобную возможность.

— Нет, — решил он наконец. — Но я приезжать!

— Предупрежден — значит вооружен. — С этими словами темный распахнул перед гостем входную дверь, и мсье укатился не попрощавшись.

— Напыщенный идиот, — брезгливо бросила Натали. — До сих пор уверен, что никто не понимает его лепета. «Ви не знать мой язик»! Пусть десять лет назад я не знала французского, но что мешало мне выучить его за это время?

— Savoir, c'est pouvoir,[2]— подмигнул ей Сокол. — А недалекость Ле Бона нам на руку. Правда, Ася?

Я безуспешно попыталась сделать вид, что не понимаю, о чем он.

— Даже если бы я не знал, что до поступления на экономический ты четыре года проучилась на факультете иностранных языков, тебя выдали бы господа Бодлер и Гюго.

И еще несколько авторов, чьи книги на языке оригинала стоят на моей полке. С закладками и заметками на полях, и говорить, что они там для красоты, смысла нет. А наблюдательности темного впору позавидовать.

— О подобных гостях, Антон, впредь прошу предупреждать заранее. — При взгляде на лысого голос Сокола изменился, став жестким. — Твоя организация осуществляет контроль, но веду это дело я. И скажи, чего ради мы перебирались на эту квартиру, если ты раздаешь адрес всем желающим?

— Она больше? — втянув голову в гипсовый воротник, предположил светлый.

Колдун раздраженно махнул на него рукой.

— Пойду оденусь, — спохватился он.

— А кто это был? — остановил его Сережка.

— Виктор Ле Бон, — как будто это имя должно нам что-то говорить.

— Француз?

— Бельгиец.

— А чего тогда на французском шпрехал?

— А на каком он должен был шпрехать? — заинтересовался темный.

— На бельгийском.

Сокол страдальчески поднял глаза, но смолчал и ушел в комнату.

— Так кто это был? — спросила я уже у Натали.

— Сами не поняли? Официальный наблюдатель от этих… — Она неприязненно поморщилась, бросив взгляд на Антона.

— А от ваших тоже будет официальный? — предположил Сергей.

— Нет. От наших никого не будет, так как официально управление не имеет к данному делу никакого отношения. Это личная инициатива Сокола, и в случае чего отвечать он тоже будет лично.

— А фрау Эбель у нас тут в каком качестве? — Сережка, как и я, вспомнил ночной разговор и сопоставил факты.

— Фрау Эбель иногда ездит в гости к своим друзьям. Но это не значит, что она принимает участие в их авантюрах.

Натали захлопнула перед нами дверь своей спальни. Антон пожал плечами и ушел в свою. А мы, чтобы не торчать в коридоре, вернулись на кухню.

— Ты правда поняла, о чем этот мужик по мобилке говорил?

— Ничего интересного: согласовывал со своим руководством отсрочку, которую попросил Сокол.

А еще сказал, что не доверяет темному и дело кажется ему подозрительным. В этом я была с ним солидарна.

Визит месье колобка стал единственным событием за весь день. Если и дальше все пойдет по плану, нам предстоит безвылазно просидеть в квартире вплоть до второго августа, а это почти две недели, и меня такое положение устраивает: приключений уже хватило.

Большую часть времени проводили каждый на своей территории. Сокол, с которым территория у нас была общая, перебрался с ноутбуком в кухню, поближе к сигаретам и холодильнику. Я полагала, что он займется подготовкой требуемых Ле Боном выкладок, но зайдя как-то, чтобы сделать себе и Сережке чай, увидела, что темный, надев наушники, смотрит фильм о дикой природе: гепард охотился на газель.

Ближе к вечеру, поняв, что накануне мы недооценили потребительскую способность пятерых взрослых человек, обосновавшихся под одной крышей, нас с Антоном отрядили в ближайший гастроном. Антона — в качестве носильщика (и «его не жалко» — формулировка Сокола), меня — как женщину, по умолчанию обязанную знать, что и в каких количествах требуется купить. Серый пытался протестовать — меня ему было очень даже жалко, — но тогда в магазин пошла бы Натали, ратовавшая за здоровый образ жизни, мюсли и йогурты.

На лавочке у подъезда обосновалась компания выпивох: у троицы неопрятных мужиков были грязные, заросшие щетиной физиономии и на диво трезвые и внимательные глаза. Когда мы с Антоном вышли, один из них увязался за нами и вел два квартала до перекрестка, где его сменил уже знакомый старик с таксой. Собачке оставалось только посочувствовать: выгуливали ее часто и долго.

С выбором продуктов я не церемонилась. Нимало не задумываясь, как лысый все это понесет, загрузила продуктовую тележку пельменями, замороженными блинчиками, котлетами и прочими полуфабрикатами. О здоровом питании не забыла и взяла для Натали клубничный йогурт — просто посмотреть, как она станет его есть, когда остальные будут уплетать пельмени со сметаной. Да, сметану тоже купила. Килограмм сыра, две упаковки сосисок… три упаковки, чтоб наверняка. Огурцы, помидоры и зелень на салат, масло для заправки, две пачки чая, кофе, растворимый и молотый, печенье, пять плиток шоколада, яблоки…

— В следующий раз сам с ней пойдешь! — заявил Антон Соколу, втащив продукты на кухню.

Я скромно вошла следом и поставила на стол торт-мороженое. После недолгого отсутствия в город возвращалась жара, и по этому поводу очень захотелось чего-то холодно-кремово-вишневого.