Сказки врут! - Ирина Шевченко

По тому, как она это сказала, по голосу, по ставшему серьезным и грустным взгляду я поняла, что это на самом деле очень личное, и не только для темного, но и для Натали тоже. Настолько личное, что я не решилась бы на дальнейшие расспросы. Но Сережка не я.

— Подробнее можно?

— Можно и подробнее.

Она открыла нетбук, застучала по клавишам.

Придвинувшись, я поняла, что она листает фотоальбом.

— Да, я сентиментальна, как и все девочки, — улыбнулась она невесело. — Вот.

Сережка обошел стол и всмотрелся в экран. На фотографии — троица молодых людей. В центре Нат, она почти не изменилась с тех пор: те же длинные черные волосы и идеальная фигура. Под руки баньши держала двух парней, один из них был мне незнаком, а во втором, симпатичном, улыбчивом мальчишке, я с трудом узнала Сокола. Даже представить сложно, сколько веков назад у темного не было теперешнего колючего взгляда и шрама на виске. Зато были вьющиеся волосы до плеч и серьга в ухе. Но главное, конечно, улыбка.

— Что же с ним случилось? — Я сама не поняла, как произнесла вслух то, о чем подумала.

— Жизнь, Настя, жизнь. — Нат легонько коснулась пальцем лица второго парня. — Это Кирюшка. Кирилл. Его брат, старший… Вместилище номер восемь.

Они были очень непохожими братьями: один смуглый, темноволосый, широкоплечий, второй — яркий блондин, светлокожий и худощавый. Только глаза — один в один.

— Мы с Кириллом были ровесниками. Познакомились еще на отборе, вместе учились на курсах подготовки, потом нередко работали в паре. Он был телепатом. Высочайшего класса. Еще не забыли сегодняшних спящих? Так вот, это цветочки в сравнении с тем, что мог сделать он. А Сокол пришел позже. Он был на пять лет младше брата, совсем другой характер, другие способности. Ментальное воздействие давалось ему с трудом, требовало обязательного физического контакта и отнимало много сил, зато… Впрочем, это уже другая история.

Натали встряхнулась, отгоняя приступ ностальгии, и продолжила сухим, деловым тоном:

— Давайте сразу уясним: я не раскрываю вам страшных семейных тайн. Это открытая информация. Антон знает, теперь будете знать и вы. Это случилось пять лет назад. Кирилл позвонил мне, он часто звонил просто поболтать, расспросил, как дела, что нового, а потом сказал, что хочет проститься. Он понял, что его взломали, и знал, что скоро за ним придут. «Наверное, я должен сделать это сам, но мне не хватает смелости», — это были его последние слова, прежде чем он повесил трубку. Но его не нашли, ни наши, ни конкуренты. Он просто исчез. А вместе с ним исчез его брат, а из архива компании испарились все документы по делу Ван Дейка. Даже не знаю, кого или что искали усерднее: Кирилла, Сокола или пропавшие файлы. И не знаю, как долго искали бы, если бы через полтора месяца Сокол сам не позвонил в управление и не сказал, где их найти. Точнее, его. Кирилл на тот момент был уже мертв… Он хотел его спасти. Думал, что найдет решение. Сокол работал с делом голландца еще до этого, сумел что-то раскопать. Но не вышло. Все, что у него получилось, — прятать брата и от своих, и от тех, кто работал на Ван Дейка, но для Кирилла это ничего не меняло. Сокол продержался еще неделю от дня дарения, в одиночку удерживая то, во что превращался его брат. Выложился вчистую, но в тот раз никто не пострадал. А когда он понял, что ничего уже не сможет сделать…

Она в последний раз взглянула на фото и захлопнула нетбук.

— А что было потом? — спросила я.

— Потом… Разбирательство затянулось на год, но его причастность к краже архивов так и не доказали, а в остальном учли смягчающие обстоятельства. Муж одной его подруги был в то время третьим вице-президентом компании и сумел убедить совет, что такими кадрами не разбрасываются. Вступился еще кто-то из головного управления… В общем, дело замяли, Сокола убрали с секретных проектов и перевели в восточноевропейский регион, поближе к корням, так сказать, а история стала забываться. Но, видно, не судьба.

Натали поднялась из-за стола и подхватила нетбук.

— Пойду к себе, поздно уже.

Я не смотрела на часы и не знаю, сколько времени мы с Сережкой просидели в тишине, вглядываясь в свои опустевшие чашки так, словно там, на дне, лежат ответы на все вопросы бытия.

— Теперь понятно, почему обе конторы позволили ему эту авантюру, — негромко проговорил Серый, когда я, кажется, уже почти рассмотрела истину в мутных потеках кофе.

— Потому что муж Натали — третий вице-президент компании? — предположила я.

Не думаю, что у Сокола так уж много подруг, а баньши и в этот раз слишком быстро примчалась и слишком лихо разрулила ситуацию, явно не без вмешательства кого-то высокопоставленного. Хотя, признаюсь, моя способность мыслить логически сделала ручкой сразу же после того, как Нат сказала, что Сокол младше ее на пять лет: бывали минуты, когда колдун казался мне древним, как мир, и тогда выходило, что предполагаемый возраст Натали стремится к отметке «столько не живут».

— Не только. — Ответ парня не дал мне утонуть в пространных рассуждениях. — Они знают, что ничем не рискуют. Он родного брата пристрелил, когда ничего не вышло, а меня так и подавно, без лишних сожалений…

— Не пристрелил.

От неожиданности я подпрыгнула на стуле. Определенно, это квартира куда лучше моей: тут ни полы, ни двери не скрипят. Но это не всегда хорошо, как выяснилось.

Сережка вскочил на ноги, но темный прошел мимо него к окну, туда, где оставил с вечера сигареты. Закурил.

— Мне не нужно оружие, чтобы оборвать чужую жизнь, — выдохнул он вместе с дымом. — Но для тебя сделаю исключение.

Серый со злостью стукнул по столу чашкой, которую до сих пор держал в руке — Сокол даже не вздрогнул, — и вышел за дверь.

Стало неловко за них обоих. И перед ними тоже.

— Он не хотел сказать ничего… такого, — прошептала я одними губами. — Просто… ему ведь тоже сейчас тяжело.

— Знаю. — Колдун так и не обернулся. — Он еще хорошо держится. Или до сих пор не осознал, насколько это серьезно. Но в любом случае можешь сказать ему, что в этот раз я уверен в том, что делаю.

— Скажи сам, — попросила я.

Ответа не последовало.