Путь. Книга третья - Анюта Соколова

не хуже сильного пола. А традиционные балы в замках Правителей служат ещё и средством собрать и перезнакомить разбросанных по разным местам жителей королевства. Особенно – молодёжь. Где ещё живущие на разных концах Саора парни и девушки встретятся друг с другом? И пускай после каждого бала добрая треть девиц будет вздыхать по невероятным синим глазам короля, на третий-четвёртый раз почти все они разобьются на вполне перспективные пары.

Влюбляться в короля Саора – нормально, естественно и безопасно. А вот ухаживать за его мужем, кажется, чревато последствиями.

«Дэрэк! Немедленно отойди от неё!»

Да я и рад бы… Вцепилась как клещ.

– Селия, я же сказал, что не танцую. Пригласи кого-нибудь другого.

На меня обиженно смотрят девичьи синие глаза под пышными ресницами. Но цвет – иной, обычный, с любимой исключительной синевой не выдерживает никакого сравнения. А ресницы у Джэда такие, что эта девочка обзавидуется. Раза в три длиннее, гуще, острые концы разят наповал. На его вечное недовольное ворчание «И зачем такие парню?!» я обычно гордо отвечаю: «Для меня!» И объясняю наглядно…

Однако, если эта целеустремлённая милашка от меня не отстанет, об этих чудесных ресницах я буду только мечтать… Кое-кто надуется, повернётся спиной, укутается одеялом с головой, и о заветной близости сегодня ночью я могу забыть.

– Принц, тогда пойдём, выпьем холодного кресса. Очень жарко.

Надо бы отказать, но пить и впрямь хочется. У столиков с напитками мы застаём нашу несравненную троицу – Мэриэль, Вейру и Ариэль. Сейчас начнётся…

– Дэрэк, – Мэль лукаво улыбается, – познакомь нас с твоей прекрасной спутницей.

Селия победно расцветает. Жаль, она не видит, как за её спиной Аль перемигивается с Вери и последняя бокалом салютует братику… Всё… я труп.

Наша будущая королева любезно расспрашивает дочь Вайла. Нравится ли ей Орж, кто её Наставник, всё ли в порядке с магией, какие планы на будущее… Вежливое внимание Правительницы. Мэль – истинная дочь своего отца. Тот, насколько я вижу, тоже ведёт светский диалог с Орикеном и какой-то незнакомой мне пожилой парой.

– Дэрэк, – Вейра невинно протягивает мне два бокала, – отнеси братику. Заодно попроси ветерок поднять. Жарища невероятная.

Ариэль понятливо пропускает меня и тут же преграждает дорогу Селии. С радушно протянутым бокалом и тарелочкой с закусками. Я молниеносно сбегаю. И натыкаюсь на взгляд…

Кто видел тонха в неконтролируемой ярости? Хоренга перед Ритуалом? Лэктэрха на Взлёте? Смешайте все оттенки гнева, решимости и страсти – и можете представить сверкающие глаза короля Саора.

– Ты!.. – вслух, хрипло.

Мне не придумать ничего другого, как протянуть ему бокал, всученный Вейрой. Который он тут же залпом выпивает… и уже совсем иначе, недоуменно вспыхивает:

– Кресс?!

Я в ужасе выпиваю свой… Мама… что я наделал!

Беспомощно озираюсь. Девочки далеко, хохочут, развлекаются. Орикен ушёл, Эльги удалилась после первых танцев – у неё важные дела. Ни Дани, ни Стэна…

А со мной рядом человек, которому категорически противопоказано пить! Потому как даже капля спиртного срывает все его старательно нацепленные маски сдержанности и невозмутимости… И он ревновал меня весь вечер!

Теперь я не просто труп. Хорошо, если уцелеет зал Оржа.

– Принц! – раздаётся за моей спиной девичий раздосадованный голосок.

Нет, Оржу не уцелеть…

– Селия, – обречённо поворачиваюсь я, – не могла бы ты разнообразия ради оставить в покое мою скромную персону?

Девушка вдруг икает и замирает, глядя через моё плечо. А я понимаю, что заставило её обомлеть. Даже не видя потоков, я чувствую, как пространство кипит и плавится, подчиняясь невысказанному желанию величайшего мага Саора.

Джэд – бешеный. Но об этом знает только семья, а о некоторых особо показательных случаях – и вовсе я один. Знаменитое ледяное бесстрастие короля лишь средство, скрывающее огонь его пламенной натуры. Правда, именно такого, пламенного, огненного, я его и люблю.

Но иногда это смертельно опасно. Поэтому мне уже плевать на приличия и чувства Селии.

– Дочь Вайла, – мой тон своей холодностью мог бы поспорить с ветрами Моста, – лучшее, что ты сейчас можешь сделать, – это немедленно исчезнуть. Желательно – навсегда. Или хотя бы не приближаться ко мне на расстояние полёта тонха.

Хорошо, что рядом с нами никого нет. Ещё лучше, что девица не только мила, но и не совсем безмозгла. Она улетучивается с таким рвением, что не уследить за её фигуркой и причёской… я даже толком не рассмотрел цвет её волос, что-то белобрысое.

Вот теперь можно поворачиваться. Медленно и аккуратно. Было бы замечательно пристроить и пустой бокал. Хрупкое колюще-режущее в руках пугает.

– Там тебя Вери просила сквознячок сотворить, – ну очень беззаботно выдаю я. – Девочкам жарковато.

Синие глаза, цвет которых не похож ни на что, пронзают меня убийственным взглядом. Но воздух вокруг перестаёт искрить, а моё сердце – жалко трепыхаться.

– Признайся, – вдруг еле слышно произносит Джэд, – это всё затем, чтобы показать мне себя со стороны? Чтобы я наконец-то понял, как непереносимо для тебя повышенное внимание к моей особе?

Невольно расплываюсь в улыбке:

– Синеглазый, мир не крутится вокруг тебя одного. Аль вот считает, что я самый красивый парень в Саоре, – выделенная пауза. – После короля, разумеется! Немудрено, что за мной тоже бегают девочки…

Надо видеть его лицо! Создатель! Дай мне сил – и долгой памяти запомнить этот миг!

– Джэд, совершенство моё уникальное, успокойся! Я шучу! И пойдём скорее на свежий воздух, пока у тебя кресс не выветрится. Бал почти закончен, я могу тебя похитить.

Вместо ответа меня сжимают в объятиях.

– Осторожно, – предупреждаю я, – бокалы хрупкие. А осколки острые.

Зря я это сказал. Арвэ не досчитается пары отправленных заклятием неизвестно куда.

На галерее действительно великолепно и прохладно. Там наши любимые плетёные кресла с мягкими подушками, в которые так удобно пристраиваться вдвоём.

– Джэд, ты жуткий ревнивец, – я убираю тонкий обруч короны, позволяя чёрным прядям свободно стекать по плечам.

– Да.

– И ты отвратительно себя ведёшь. Бедную девочку напугал до безобразия, – мои руки уже забираются под ткань рубашки, лаская смуглую кожу.

– Да.

– И сейчас ты совершенно собой не владеешь, – ладони сами находят чувствительные места, прикосновения к которым отзываются сладкой негой во мне самом.

– Да… Дэрэк… Ты хочешь это продемонстрировать всему Оржу?

А то я не знаю, что он уже поставил Защиту! И Полог тишины, и чего-то ещё…

– Ревнивый, ужасающий, нагло врущий маг, – мне весело. Селия забыта, скоро он перестанет о ней беспокоиться. – Сегодня ты будешь наказан. Прямо здесь и сейчас.

Я же растворюсь в твоём огне. Мой невероятный, бешеный, любимый муж. Странно… Очень давно, на Земле, я боялся этого слова, словно самого жуткого наказания. Чтобы потом в родном мире связать себя обязательствами более крепкими и нерушимыми, чем жалкие обряды землян.

– Я правда ревновал, – честно признаётся Джэд, – и вёл себя мерзко. Гораздо хуже тебя.

– Это с непривычки, – целую его смущённо опущенные ресницы. – У меня опыт большой.

И не удержавшись добавляю:

– Ещё парочка Селий – и ты научишься…

Нетрезвый разговор

Тонх вопросительно косится на меня крупным карим глазом:

– Ты уверен?

– Наливай, – обречённо киваю я.

Если бы мне сказали, что я буду сидеть в Корхе и глушить кружку за кружкой кресс на пару с сыном Трайпа – не поверил бы никогда! Как и в то, что этим напитком, напоминающим сильно разбавленное вино, можно напиться. Оказывается, смотря сколько выпить.

– Принц, это третий кувшин.

– Ага.

Я перенял почти все жесты, привычки и любимые слова. Выпиваю стакан залпом, чуть запрокидывая голову. Резко откидываюсь назад. Во мне хоть что-нибудь осталось от меня?!

– Эске, ещё!

Крылатый прищёлкивает клювом и подвигает мне блюдо с такешем:

– Ты хотя бы заедал, принц. Потом плохо станет.

Мне уже нехорошо. Так худо, что я не придумал ничего лучше, чем спрятаться от всех в комнатах Смотрителя замка Корха и напиваться под его пристальным птичьим взглядом. Втайне от всех… тайком от не-е-его-о…

– Эске, тебя любимая предавала?

В ответ – сдержанный смешок:

– Дэр, у меня, как и у тебя, не любимая, а любимый. И не семнадцать лет, а сто сорок.

– Гм… а мать Сантии?

– Так это только ради яйца! Опять-таки как у тебя.

– Только меня, дурака, жениться потянуло… Эске, а тебе хотелось мужа твоего прибить?

Теперь откровенный хохот:

– Принц, ты на досуге вспомни наши обычаи. Мы Обрядов не проходим. Хагер мне не муж, он мой любимый. Все перья за него повыдергаю и крылья переломаю! Эй! Ты опять наливаешь?!

Кресс растекается по телу горячей волной. Но злость внутри не проходит.

– За него – это понятно, это правильно…