Волчья хватка - Сергей Алексеев

— В темноте можно перепутать… — внезапным движением Ражный выдернул верёвку из руки доктора, поиграл ею, как кнутом, пуская в воздухе кольца. — А скажи-ка мне, врачеватель, по какой нужде ты попёрся на улицу среди ночи? Если с красной икры пронесло, то туалет в номере…

— Просто вышел подышать свежим воздухом, — насторожённо проговорил он. — Стою, а тут вылетает… Думал, собака…

— Мне нужно говорить правду, — предупредил Ражный. — Я не люблю лжи.

— Слушайте, вы! По какому праву устраиваете допрос?! Меня чуть не повесили ваши… ваши эти ковбои! А вы ещё!..

Очередное верёвочное кольцо на мгновение повисло над головой доктора и опустилось на шею. Ражный поймал свободный конец и слегка натянул.

— Не надо врать, парень. Что ты делал возле «шайбы»?

— Возле какой шайбы? — засипел тот, вращая глазами и цепляясь за верёвку.

— Дыхательная гимнастика на сей раз не спасёт.

— Отпустите!.. Скажу, я скажу… Ражный отпустил один конец петли, и верёвка будто бы сама собой взлетела и снова зависла над головой.

— Ну, я слушаю…

— Хотел взглянуть на неё… На эту девушку. Она была так прекрасна…

— Ты любишь мертвецов? Доктор скосил глаза на верёвку.

— Это болезнь, я знаю… И ничего не могу поделать. Из-за неё пошёл учиться в медицинский, — он багровел и задыхался, будто его душили. — Студентом работал ночным сторожем в морге… От неё не избавиться… У меня никогда не было девственницы… Я хотел вылечиться! Хотел! Несколько раз спал с живыми женщинами, даже пытался жениться, но ничего не получилось…

Верёвка выписала круг над головой и, вытянувшись в струну, легла на землю.

— Добро, избавлю тебя от этой болезни. Доктор закрыл горло руками, попятился к стене.

— Только не убивайте! Не надо!..

— Не бойся, жить будешь. Повернись ко мне спиной!

— Спиной?! Зачем?!

— Спокойно. Не дёргайся, — Ражный поставил его лицом к стене «шайбы». — Это совсем не больно.

И легонько ударил в поясничную часть позвоночника. Доктор втянул голову в плечи, ожидая действия более сильного или страшного, однако Ражный ухватил его за мочку уха и развернул к себе.

— Все, курс лечения закончен.

— То есть как — все?..

— Больше не будешь любить ни мёртвых, ни живых. Женщин для тебя не существует, — он направился к своему дому. — Забирай вещи и уходи. Сейчас же.

— Хорошо, я уйду, — чему-то обрадовался доктор. — Но мне не верится… Это что, на уровне психотренинга? Внушения?..

— Я сказал — уходи! Или одной встречи с волком тебе мало?

Он послушно затрусил к гостинице, то и дело оглядываясь и прибавляя шагу, пока не сорвался в спринтерский бег. Однако едва Ражный зашёл в дом, как доктор поскрёбся в двери.

— Наверное, ты не понял? Или что-то забыл? — он уже плохо сдерживал эмоции, и. это было признаком крайней ослабленности.

— Забыл! Я забыл спросить! — громким, дрожащим шёпотом заговорил доктор. — Самое главное!.. Как это вам удалось?! Если я сам… зафиксировал смерть? Она скончалась на моих глазах! Я наблюдал остановку сердца, дыхания… Этого не может быть!

— Иди отсюда, — закрыв глаза, попросил Ражный.

— Нет, послушайте! Она не Лазарь, а вы не Христос!..

— Молчун?! — крикнул он, наливаясь нетерпимостью. — Проводи гостя…

Из травы встал волк. Выглядел он не лучше своего вожака, однако сделал угрожающий скачок вперёд и немо ощерил клыки. Ражный захлопнул дверь и, не дойдя до постели, повалился на пол. Перед своим первым поединком, который произошёл чуть более года назад, он находился точно в таком же состоянии, и это уже было неким роковым повторением…

А спустя дней десять после этих событий на охотничью базу пришёл инок — глубокий старик с аккуратной стриженой бородкой и в очках, чем-то напоминающий Калинина времён войны, однако взгляд молодой и озорной не по возрасту. За спиной был рюкзачок с пожитками, в руках корзина и палка — этакий городской грибник. Служивая, строгая овчарка Люта, не одному гостю штаны спустившая, затрепетала перед незнакомцем, как, бывало, перед волком, и только Руки не лизала.

И если бы не условленное приветствие, никогда бы не признать в нем воина Полка Засадного. Инок назвался Радимом и поднёс Ражному в дар красную Рубаху из крепчайшего трехслойного холста с кожаным аламом — оторочкой выреза.

Дар этот был своеобразным видом на жительство, выданным духовным предводителем Сергиева Воинства. Иными словами. Ослаб прислал стареющего Радима доживать свой век в вотчине Ражного на полном его попечении. Это считалось почётной обязанностью — заботиться о немощных иноках, тем более, Ражное Урочище долгое время стояло в запустении и тут давно никто из старцев не жил. У некоторых вотчиников их собиралось до десятка, и они никогда не были в тягость, ибо не просто сидели на шее хозяина Урочища, не доскребали остатки своих лет — обогащали, насыщали его своим опытом, мудростью и воинским духом. Ражный иноку обрадовался, посчитал его появление доброй приметой — оживало Урочище! — и поселил его в келье своего дома, лет пятнадцать пустовавшей.

Радим был из вольных араксов, никогда не жил в вотчинах и ко всему проявлял искреннее любопытство. Он долго бродил по дому, разглядывая убранство, на повети знающей толк рукой ощупал противовесы, точно установив количество песка в мешках, а значит и уровень достигнутого состояния Правила, затем с пристальным интересом разглядывал оцовские полотна, и чего бы ни касался рукой, все его восхищало и радовало.

— Добро, — приговаривал он. — Добро… А когда пошёл осматривать владения и увидел Молчуна, безбоязненно приблизился к нему, присел и, посмотрев в волчьи глаза, покорил окончательно.

— Ведь это же не зверь, вотчинник! Разве что образ животный… Не встречал я подобных хищников. Но толк в них знаю.

Он не объяснил, откуда и какой именно знает толк в волках, и, словно доктор, поочерёдно оттянул веки, внимательно изучил глаза — и Молчун позволил сделать это с собой! — после чего хлопнул по холке.

— Ну, гуляй, брат…

Вечером, за праздничным столом в честь нового насельника Урочища, инок выпил кубок хмельного мёда — им позволялись и более крепкие напитки — и как бы подвёл итог своих впечатлений.

— Добро у тебя все тут, Сергиев воин, добро. Одна беда — хозяйки нет.

— Не успел завести, — признался Ражный. — Год как на Свадебном Пиру пировал…

— А пора бы! Эх, знаешь, как лепо, когда рядом жена молодая! Все боярин мой, боярин мой — зовёт и в глаза глядит… Обручён хоть, нет? — Есть у меня суженая…

— И что же ты холостякуешь, воин?

— Условие там стоит — не перешагнуть…

— Ну уж!

— Перед попечителем суженой на колени встать надобно и руки просить.