Магия страсти - Анна Чарова

Донеслись тяжелые шаги: бам-бам, бам-бам. Будто кто-то гвозди забивает. Ой, мамочки! Все ближе и ближе, вот он уже под дверью, стучит требовательно. Я хотела крикнуть уверенно, громко, но получился жалкий всхлип:

— Войдите!

Скрипнула дверь, и я заставила себя разлепить веки. Кровь оглушительно пульсировала в висках, я оглохла от ее грохота.

Он переступил порог и остановился. Чуть выше среднего роста, поджарый, в черной рубахе до середины бедра, перехваченной кожаным ремнем с золотой бляхой, в коричневых кожаных штанах и некоем подобии гетр, закрепленных золотистыми ремешками чуть ниже колен.

Никакого сходства с Эдуардом! Мало того, Ратон, хоть и не был лишен обаяния, выглядел на все пятьдесят. Высокий лоб, слишком открытый, из-за чего кажется, что зачесанные назад светлые (или седые?) волосы растут с середины головы. Брови светлые, с изломом. Правая перечеркнута шрамом и состоит будто из двух частей. Глаза слишком крупные для такого узкого лица, чуть навыкате, как у варана, прикрыты веками с опущенными уголками, переходящими в «веселые» морщины, какие часто бывают у улыбчивых людей. Нос прямой, с небольшой горбинкой. Губы обветренные, почти белые, из-за чего кажется, что их нет. Кожа смуглая, высушенная ветром.

— Приветствую тебя, моя радость, — проговорил он глубоким контральто, улыбнулся, и по смуглым щекам побежали лучики морщин, его лицо преобразилось и уже не выглядело мрачным, казалось, что его глаза излучают свет и тепло.

Был бы он моложе лет на десять, обратила бы на него внимание. Хотя… нет, не стала бы связываться: кажется, что он только притворяется дружелюбным, у него есть второе дно.

— Как ты себя чувствуешь? Саяни сказала, что ты потеряла память.

— К сожалению, — вздохнула я, продолжая его изучать. — Она говорила, что вы — мой будущий жених, мы знакомы и, наверное, нравились друг другу, но я совершенно ничего не помню.

Ратон усмехнулся:

— Не столько нравились, сколько нуждались друг в друге. Йергос, глава ордена, говорит, что сердце Спящего стало биться реже и слабее. Такое случалось дважды, и каждый раз земли Справедливости охватывала война. Подозреваю, что на земли твоего княжества, которые возле Шелкового озера, собирается претендовать Единство Трех: Фредерики, Зонны, Рункисы, поэтому ты и согласилась сочетаться со мной брачным союзом. Конечно же, изучив расстановку сил и взвесив свои шансы на победу.

— Да, наверное, мой долгий сон — их рук дело, — сказала я. — Они попытаются снова добраться до меня, и неплохо бы удвоить охрану во время помолвки.

— Наша договоренность в силе? — Ратон вскинул бровь.

Сколько ему лет? Пятьдесят? Или сорок пять, просто тут люди живут меньше и быстрее старятся? Я представила, как он садится на кровать, кладет руку на мой затылок, притягивает меня к себе и касается щеки шершавыми губами. Он нежен, настойчив, опытен, будет долго дразнить прежде…

Фантазируя, я опять завела себя, посмотрела на Ратона другими глазами. Мое тело говорит, что близость с ним не только возможна, но и принесет мне радость. Причем хочется, чтобы прямо сейчас его смуглые руки с тонкими пальцами подняли платье и…

Ну дождись ты уже свадьбы! Тебе что, не принципиально, с кем в постель ложиться? А кем ты себя почувствуешь потом, ты подумала? А что, если у Эда есть двойник в этом мире?

Нет, не позволяй портить себе жизнь иллюзиям!

— В силе, — кивнула я, вскинула голову и встретилась с ним взглядом.

— Не беспокойся о страже, я распоряжусь.

Ратон никак не выдал своей заинтересованности, улыбнулся, шагнул ко мне и положил руку на макушку — я замерла, сердце заколотилось. «Давай же, садись рядом, обними меня, смотри, какая широкая кровать — будем кувыркаться», — обрадовалось тело. «Ой, мамочки», — подумал разум. Меня словно тянули в противоположные стороны два живущих во мне разных человека. Один жаждал секса, все равно где и с кем, второй старался все логически осмыслить и засунуть в рамки морали, куда меня, то есть Ольгу, загнала еще покойная бабушка, считавшая, что до свадьбы — ни-ни. Сама я в последнее время убедилась, что хороший секс возможен только по любви.

— Не бойся, я дам тебе время, чтобы привыкнуть ко мне, — сказал он и убрал руку, сел на край кровати. — Если бы ты не уснула, свадьба должна была бы состояться послезавтра, ее пришлось отменить. Теперь надо обсудить помолвку.

— Она через семь дней?

Я пыталась держать себя в руках, близость Ратона очень отвлекала от мыслей о делах, тело так жаждало его, что пыталось убедить меня, что это любовь с первого взгляда.

Примерно такая же, как к Амилю. Сколько их еще будет и как отличить настоящее от зова?

Понятно, что правильно вычеркнуть его из сердца, чтоб не тянул на дно. Но как это сделать, когда понимаешь, что он — самое светлое, самое дорогое, что у тебя было?

— Да, — с промедлением ответил Ратон. — Осталось разослать приглашения и приготовить комнаты для гостей. Саяни предупреждала, что ты сильно изменилась, но чтоб настолько… Такой ты мне нравишься больше.

— Чтобы научиться ценить жизнь, нужно помнить, что можешь ее потерять, — сказала я в общем-то банальность, но Ратон вскинул бровь и резко изменил тему:

— Ты освободила двух слуг. Пару часов назад я думал, что это каприз вздорной девчонки, теперь понимаю, что нет. Почему?

— Потому что свободными они будут служить мне лучше, — ответила я, не раздумывая. — Если вы предполагаете, что грядет война, нужно сделать так, чтобы люди нас любили и им было что терять. Посоветовала бы на помолвку и свадьбу отменить работы в поле и в каждой деревне устроить петушиные бои, где победители получат вознаграждение, и устроить бесплатную раздачу еды. Накануне больших испытаний мы должны быть добрыми господами.

— Наших врагов, Фредериков, простолюдины и так ненавидят. Но не будет ли слишком дорого…

— Надо рассчитать, как отделаться дешево, и чтоб управляющий не украл ни нома. В любом случае получится дешевле, чем свадьба в замке, а отдача будет больше. Подумайте над этим.

То ли мне показалось, то ли умудренный сединами жених смотрел на меня настороженно.

— Разумное предложение. Но кто будет этим заниматься?..

— Поручите Амилю, он не подведет. Это освобожденный стражник.

Ратон так и ушел с поднятой бровью, которую шрам разделил на две половины.

Не слишком ли я резво взялась за реформы? Может, правильнее было прикинуться дурочкой? Вдруг все-таки планы Ратона относительно меня не такие уж и обоюдовыгодные? Время покажет. Имея такие перспективы, грех ими не воспользоваться. Избежав смерти благодаря местному дьяволу, я стала воспринимать жизнь как игру. Только изредка, касаясь шеи, я задевала пластину на тонкой цепочке и вспоминала, что просто так ничего не делается. Незваный просил найти его. Обязательно ли выполнять его просьбу? Пока меня все устраивает, вопрос, дадут ли мне спокойно жить? И главное: получится ли обрести смысл жизни, каким для меня был Эдуард?