Магия страсти - Анна Чарова

Ну же, Незваный, Вельзевул, Асмодей, Люцифер или как там тебя, яви мне свой темный лик!

Другая бы на моем месте трепетала от ужаса, ожидая воплощенное зло, меня охватило какое-то горячечное веселье. Чего бояться, если мы хорошо знакомы и даже пили вместе?

Шли минуты, но Незваный не появлялся, и вскоре стало ясно, что он не придет — не считает нужным, или ему попросту нельзя.

Пока размышляла, окончательно рассвело, и я углубилась в чтение фолианта. После того как главный демиург уснул, сам собой поднялся Драконий Хребет и разделил мир на две части: мир Справедливости, где каждому воздается по делам его, и Беззаконные земли, где не действовали «законы людские и божьи». Потому там плодились нелюди: оборотни, питрисы, встречались странствующие духи, демоны-подселенцы. Все понятно, но кто такие питрисы?

Здесь оборотней не водилось, духи и демоны появлялись изредка, правда, питрисы все равно рождались, причем у простых людей. Надо у кого-нибудь спросить, что это за зверь такой. Очень редко, даже несмотря на обряд Отречения, в женщине пробуждались ведьминские наклонности.

О, как интересно! Ставим галочку: разузнать про ведьм и обряд Отречения.

Заповеди этого мира отличались от наших. Помимо законов, призванных облегчить работу Спящего, существовал божественный свод правил. Местный бог не велел поклоняться ему и кого-то любить и почитать, все сводилось к «не навреди умышленно». Зато имелся целый раздел, посвященный нелюдям и ведьмам. С ними люди не церемонились, разрешалось убивать оных без суда и следствия, кроме ведьм, их следовало ловить и отдавать магам из ордена Справедливости.

Стало так интересно, что я не сразу обратила внимание на отчетливый цокот копыт, вплетающийся в пение птиц, приветствующих своего солнцеликого бога. Момент, когда скрипели открывающиеся ворота, я проморгала.

Неужели это он, будущий муж? Сердце ухнуло в пятки, я метнулась к окну, села на подоконник, чтобы лучше слышать, что происходит снаружи, — отсюда все равно не было видно двор. Цок-цок, цок-цок — как маятник часов. Лошадь, точно одна, значит, это не экипаж. Господи, пусть Ратон будет хотя бы симпатичным!

Донесся радостный мужской возглас — это кто-то из стражников. Вроде бы прозвучало «бэрр». Точно, жених приехал! Захотелось куда-то себя деть, желательно провалиться под землю.

Цокот стих. Заговорила женщина, вроде Саяни. О господи! Я слезла с подоконника, подбежала к зеркалу. Вдруг он прямо сейчас зайдет, а я неумытая и нечесаная? Из зеркала на меня взглянула молоденькая чернобровая девушка с чувственными губами. Привыкай, Оля, ты теперь такая. С локонами ниже пояса и ресницами до самых бровей. В своем мире эта девушка не сходила бы с обложек журналов, здесь она считается страшилищем.

Почему бы не перевернуть их представление о прекрасном с ног на голову?

В коридоре затопали, я сбросила сорочку, влезла в сиреневое платье-медузу, застряла, еле протиснулась, но сзади зашнуровать его так и не смогла. Черт, это обязанность служанок! По идее, жених не должен заявиться, пока невеста не готова.

В дверь постучали.

— Кто? — спросила я, села на кровать.

— Доброе утро, Вианта, — проговорила Саяни. — Открой, пожалуйста, есть разговор.

На княгине было темно-сиреневое бархатное платье с оборками на талии, утянутое на груди и бедрах. Вьющиеся волосы служанка уложила на темени в цветок, из его сердцевины свешивались три локона.

Закрыв за собой дверь, Саяни оглядела меня с ног до головы. Вздохнула и прошептала:

— Благородная бэрри, просыпаясь, обычно зовет служанку, чтобы та вынесла ночной горшок, помогла одеться и уложить волосы. И только потом бэрри читает книги, завтракает и занимается другим.

— Горшок мой пуст, — отшутилась я. — Имею привычку ходить в уборную на этаже.

— Вианта тоже так делала, — сказала Саяни, села рядом со мной, открыла книгу, бездумно прочла пару строк.

— Ты идешь правильной дорогой. Еще немного, и привыкнешь…

— Ратон приехал? — спросила я, она кивнула. — Тогда зови Лиису, пусть уложит волосы. Хочу, чтоб прическа была похожа на твою.

Или мне показалось, или Саяни вздохнула с облегчением, встала и зашагала к выходу. Видимо, она боялась, что я взбрыкну, откажусь от свадьбы, и она не сможет воссоединиться с любовником.

Лииса появилась в течение минуты, отвела меня в купальню, которая находилась на первом этаже за кухней, где натопленная печь уже дышала жаром. Лииса с корзиной, где имелись всевозможные склянки, ждала, когда я разденусь — тут было принято обнажаться при служанках, но я отослала ее, попросив рассказать, в какой склянке что хранится.

Подождав, пока она исчезнет, я тронула ногой воду в мраморной купальне, села, погрузившись по шею, вылила на волосы смесь желтков и хвойного концентрата. Какой ты, Ратон? От тебя зависит моя жизнь и счастье. Правду мне, понятное дело, никто не скажет — Саяни заинтересована в нашей свадьбе и нахваливает тебя.

Так хочется верить, что Ратон окажется хорошим человеком, к тому же приятным на вид!

Я запрокинула голову и погрузилась в воду с головой так, что на поверхности осталось только лицо. На потолке танцевали блики преломленного света свечей, тихонько хлюпала вода. Не пытайся отсрочить неизбежное! Тебе нужно взглянуть в лицо своему страху. Будь сильной!

Вытершись полотенцем, больше похожим на простыню, я позвала Лиису, которая прошептала, затягивая завязки на моем платье:

— Он собирается посетить вас, я слышала, как они говорили… Вы волнуетесь?

— Конечно. Я совершенно не помню человека, с которым у меня скоро свадьба!

— На севере, откуда я родом, часто так случается. Девушки не видят своих женихов до свадьбы. Потом многие плачут. Вы хоть отказаться можете… — Она вздохнула. — Ратон — хороший. Много женщин завидуют вам. — Она принялась вытирать мои волосы.

— И ты? Лучше обрати внимание на Амиля, по-моему, он человек чести и интересен как мужчина.

Лииса зарделась, потупилась.

— После вашей свадьбы я хочу уехать. — Она посмотрела на меня жалобно. — Отпустите? Тогда я смогу когда-нибудь его забыть и выйти замуж.

— Конечно, отпущу, ты теперь свободный человек. Если понадобится помощь, обращайся.

— Вы так добры! — выдохнула она. — Добры, как Спящий, да продлится его животворящий сон! Другая бы… Эх…

Одевшись и более-менее просушив волосы, я вернулась к себе, где Лииса принялась мастерить мне прическу, а я все думала о Ратоне, цепенела, потела, дрожала. Когда прическа была готова, я попросила Лиису позвать жениха.

Вдохнула. Выдохнула. Зажмурилась и будто бы увидела себя со стороны: молодая девушка стоит возле зеркала. Кулаки сжаты, на лбу морщины. Успокойся! Еще пару дней назад ты думала, что скоро умрешь, теперь все прекрасно! Живи и радуйся.