Великая Охота - Роберт Джордан

Меня послали сюда для встречи с ВОПРОШАЮЩИМИ?

— Мы ожидали вас, Лорд-Капитан Борнхальд, — неприятным голосом сказал предводитель Вопрошающих — высокий мужчина с крючковатым носом и горящей в глазах уверенностью, которая отличала каждого из них. — Вы могли бы проделать путь и побыстрее. Я — Эйнор Сарен, заместитель Джайхима Карридина, который командует Дланью Света в Тарабоне. — Длань Света — Рука, которая докапывается до правды, — так они говорили. Им не нравилось, когда их называли Вопрошающими, тем более Допросниками. — У деревни есть мост. Переведите своих людей через него. Мы поговорим в гостинице. Как ни удивительно, она вполне сносна и удобна.

— Сам Лорд Капитан-Командор приказал мне избегать чужих глаз.

— Деревня уже… умиротворена. А сейчас — переправляйте ваших людей. Теперь приказы отдаю я. Если сомневаетесь, у меня есть приказ с печатью Лорда Капитан-Командора.

Борнхальд с трудом удержался, чтобы не рявкнуть на Вопрошающего. Умиротворена. Он гадал, свалены ли тела грудой за деревней или же сброшены в реку. Как это похоже на Допросников, равнодушных настолько, чтобы перебить всю деревню ради скрытности, и глупых настолько, чтобы бросить тела в реку и таким образом возвестить о своем «подвиге» по всей реке вниз по течению, от Алкруны до Танчико.

— В чем я сомневаюсь, Допросник, так это в том, с какой стати я с двухтысячным отрядом оказался в Тарабоне.

Лицо Сарена вытянулось, но голос остался жестким и требовательным:

— Все просто, Лорд-Капитан. По всей Равнине Алмот разбросано много городков и деревень, где высшая власть — мэр или Городской Совет. Прошло много времени с тех пор, как их привели к Свету. В таких краях наверняка развелось много Друзей Темного.

Лошадь Борнхальда переступила с ноги на ногу.

— Если полагаться на ваши слова, Сарен, я скрытно провел целый легион почти через весь Тарабон лишь затем, чтобы искоренить пару-тройку Друзей Темного в каких-то грязных деревушках?

— Вы, Борнхальд, здесь затем, чтобы исполнять то, что прикажут. Исполнять работу Света! Или вы ускользаете от Света? — Гримаса улыбки скривила лицо Сарена. — Если вы ищете битву, то случай вам еще представится. У чужаков огромные силы на Мысе Томан, больше, чем могли бы сдержать вместе Тарабон и Арад Доман, даже если они и умудрятся прекратить на время свару между собой и станут действовать сообща. Если чужаки прорвутся, то вам потребуются все силы, которые у вас есть. Тарабонцы заявляют, что чужестранцы — чудовища, исчадия Темного. Некоторые утверждают, будто за них сражаются Айз Седай. Если они, эти чужестранцы, и в самом деле Приспешники Тьмы, то с ними тем более необходимо разделаться. В свой черед.

На минуту дыхание Борнхальда оборвалось.

— Тогда слухи верны. Вернулись армии Артура Ястребиное Крыло.

— Чужаки, — ровным голосом произнес Сарен. — Чужаки и, вероятно, Приспешники Тьмы — откуда бы они ни явились. Это все, что мы знаем, все, что вам нужно знать, и сейчас вам до них не должно быть дела. Мы лишь напрасно теряем время. Переправляйте своих людей через реку, Борнхальд. В деревне я передам для вас приказы.

Он развернул лошадь и галопом ускакал туда, откуда появился, факельщики скакали следом за ним.

Борнхальд прикрыл глаза, стараясь поскорее восстановить ночное зрение. Нас используют будто камни на игровой доске.

— Байяр! — он открыл глаза, когда его помощник возник сбоку, замерев в седле подле Лорда-Капитана. Глаза на худом лице горели совсем как у Вопрошающих, несмотря на это, он был хорошим солдатом. — Там впереди — мост. Переправьте легион через реку и разбейте лагерь. Я присоединюсь к вам как только смогу.

Борнхальд подобрал поводья и поскакал в том направлении, куда скрылись Вопрошающие. Камни на доске. Но кто делает ходы? И зачем?

* * *

Лиандрин шла по женской половине, когда послеполуденные тени уступали место сумеркам. Из-за бойниц наползала тьма и обнимала огоньки ламп в коридоре. С недавних пор сумерки стали для Лиандрин тревожным временем суток, как вечерние, так и предрассветные. На рассвете рождался день, точно так же сумерки вечером давали начало ночи, но на рассвете умирала ночь, а в сумерках — день. Могущество Темного корнями уходит в смерть; в смерти он обретал власть, черпал свою силу из смерти, и в эти часы ей казалось, что она чувствует, как пробуждается, шевелится его мощь. По крайней мере, что-то в полутьме шевелилось. Ей почти казалось, что она успевала уловить нечто такое, если поворачивалась достаточно быстро, и она была уверена, что сумеет разглядеть это «нечто», если будет пристально всматриваться.

Женская прислуга приседала в реверансе перед проходящей мимо Лиандрин, но та не замечала их. Ее взгляд был устремлен прямо вперед, и она не видела никого вокруг себя.

У двери, которую она искала, Лиандрин приостановилась, быстро глянула в оба конца коридора. На глаза ей попались лишь женщины-служанки; мужчин тут, разумеется, не было. Лиандрин, не постучавшись, толчком распахнула дверь и шагнула внутрь.

Прихожая покоев Леди Амалисы была ярко освещена, а пылающий в камине огонь сдерживал прохладу шайнарского вечера. В креслах и на разостланных друг на друге коврах сидели Леди Амалиса и ее дамы, слушая стоящую в центре чтицу. Та читала «Танец Ястреба и Колибри» Тевена Аэрвина, в котором излагались правила надлежащего поведения мужчин по отношению к женщинам и женщин — к мужчинам. Лиандрин поджала губы; этого произведения она, разумеется, не читала, но все, что ей нужно было знать о нем, она знала. Каждое высказывание Леди Амалиса и ее дамы встречали взрывами смеха, словно девчонки валясь друг на друга и колотя пятками по коврам.

Первой заметила появление Лиандрин чтица. Она осеклась, глаза удивленно округлились. Остальные обернулись: куда та уставилась, — и молчание сменило веселый смех. Все, кроме Амалисы, поднялись, торопливо приглаживая юбки и поправляя прически.

Леди Амалиса с изяществом встала, улыбнувшись Лиандрин:

— Вы делаете нам честь своим посещением, Лиандрин. Очень приятный сюрприз. Я ждала вас только завтра. Я предполагала, что вам захочется отдохнуть после долгого пути…

Лиандрин резко перебила ее, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Я буду разговаривать с Леди Амалисой наедине. Все уходите. Немедленно.

Мгновение безмолвного замешательства, затем женщины попрощались с Амалисой. Одна за другой они приседали в реверансе перед Лиандрин, но та не удостоила их даже взглядом. Она смотрела прямо перед собой в никуда, но все видела и слышала. Едва дыша, придворные дамы почтительно приветствовали Айз Седай, испытывая неловкость от ее настроения. Она будто не замечала приветствий, и дамы опускали взоры, бочком протискиваясь к двери, опасливо держась подальше от Лиандрин, стараясь не задеть своими юбками ее юбки.

Когда за последней из придворных закрылась дверь, Амалиса сказала:

— Лиандрин, я не пони…