Балдежный критерий - Уильям Тенн

— Спасибо, леди, за приятную беседу, но…

Затем он снова сел. Его ошеломило то, как она выражала свои чувства и стремления, чтобы ее поняли со всей определенностью! Как Джейн Доу, как Джонс…

— Он вышел на связь!!!

— Так, все-таки, насколько сильно я вам нравлюсь? — спросил он, стараясь потянуть время, чтобы продумать следующий ход.

— О, это невозможно передать словами. Вы — мой светоч. Я боготворю вас. Я ничего не соображаю. Я согласна, дорогой, на все…

— Хватит! — почти что завопил он, отчаянно стараясь перекрыть этот фонтан любовных словоизлияний, — Ладно! Мне бы хотелось податься куда-нибудь в такое местечко, где мы могли бы остаться наедине и более подробно обсудить наши чувства.

В течение нескольких секунд он изо всех сил пытался изобразить на своем лице непреодолимое вожделение.

Мадам Дюбарри с готовностью кивнула.

— Ко мне на квартиру. Она совсем рядом.

Идя рядом с ней к выходу, Альфред непрестанно напоминал себе, что это вовсе не веселая деваха, несмотря на все эти трепетные пожатия рук и упругие прикосновения бедра, а разумный паук, управляющий ни более ни менее, как механизмом. Но это также было и первым ключом к решению загадки, состоящей в том, чего же все-таки добиваются все эти инопланетяне на Земле. Только бы удалось продержаться! Немного везения — и эта мадам станет средством спасения человечества. Они сели в подъехавшее такси, она назвала адрес водителю и повернулась к Альфреду.

— А теперь, дорогой, давай страстно поцелуемся.

Они страстно поцеловались.

— А теперь прижмемся друг к другу.

Они прижались.

— Давай прижмемся еще сильнее!

Он стиснул ее в объятиях изо всех сил.

— Ладно, хватит пока что, — отстранилась она.

Такси остановилось перед большим старым многоквартирным домом, который, казалось, судорожно мигал огнями окон, не переставая дремать, погруженный в воспоминания о прошлом.

Альфред расплатился с водителем и повел мадам Дюбарри к парадному. В кабине лифта она начала взволнованно ему подмигивать и нажала на кнопку «О».

— В подвал? — изумился Альфред. — Разве ты живешь в подвале?

Вместо ответа она направила ему в живот крохотный красный цилиндрик. На его крышке он заметил кнопку, на которую лег ее большой палец.

— Тебе не нравится подвал, паршивый вакклитианин? Стой спокойно и делай в точности то, что я скажу. К твоему сведению, мне известно, где находишься ты и где расположена твоя камера управления. Так что не думай, что тебе удастся удрать, заплатив всего лишь повреждениями формы.

Альфред опустил глаза на тот участок тела, к которому было приставлено ее оружие. Она явно заблуждалась относительно расположения его камеры управления, однако без желудка тоже вряд ли можно жить.

— Не беспокойся, — взмолился он. — Я не собираюсь совершать никаких глупостей.

— И правильно делаешь. Предупреждаю, не вздумай сдуру пфмпвать. Изрешечу так, что через дырки в твоем теле будет просвечивать солнце, распылю на молекулы твое…

— Понял, — перебил ее Альфред. — Никакого пфмпвания. Абсолютно никакого. Обещаю. Даю честное слово!

— Твое честное слово! — презрительно фыркнула она.

Лифт остановился. Она вышла спиной вперед, жестом приказав ему следовать за ней. Он смотрел на лицо в маске, на сверкающую блестками одежду и неожиданно вспомнил, что Дюбарри, когда ее волокли на гильотину в 1793 году, кричала толпе: «Милосердия! Милосердия за раскаяние!». Но ни толпа, ни революционный трибунал, с удовлетворением подумал он, не приняли во внимание эти крики. В холодном выбеленном подвале их ждал мужчина. Гугенот. Тот самый, который обладал американской способностью все учитывать.

— Было трудно?

— Нисколько, — ответила она. — Он сразу клюнул на шаблонное упоминание о конкурсе трехлетней давности. Внешне, правда, и виду не подал, что это его интересует, но должно быть, сильно испугался. Я обнаружила через несколько секунд, когда объяснилась ему в любви, а он прямо в лоб предложил уединиться. — Мадам хихикнула, — Бедолага, такой неумелый и трогательный! Разве так отреагировал бы любой американец-самец? Ничего не сказал о моих красивых глазах, о том, какая я милашка, как не похожа ни на одну другую, и не предложил трахнуть еще по одной, называя меня крошкой.

Гугенот тем не менее весьма подозрительно рассматривал Смита.

— Его форма и маскировка на удивление превосходны, — заметил он. — Это указывает на высокую профессиональную подготовку.

— Ну и что из этого? — пожала плечами она, — Можно соорудить распрекрасную форму, но какая от этого польза, если крайне неряшливо играть свою роль? Он почти ничего не знает о том, как ведут себя люди, какие у них манеры. Посмотрел бы ты, как неловок он был в любви, пока мы ехали в такси!

— Настолько плох?

— Плох? — Она закатила глаза, стремясь придать своему лицу максимум выразительности. — Мне было его от души жаль, настолько он неуклюже делал вид, что ласкает настоящую женщину. Плох — это не то слово. Дешевая подделка. Второсортное проявление своего либидо. Ни малейшего вожделения. Симуляция похоти. Неубедительно!

Альфред глядел на нее взглядом, преломленным сквозь широко разверзшиеся раны уязвленного мужского достоинства. Это в ее исполнении были грубые проколы, которые сорвали бы любой спектакль с ее участием! Но решил воздержаться от высказывания вслух своего неодобрения. В руках мадам Дюбарри по-прежнему сжимала оружие, и он не имел ни малейшего представления о том, в какое кровавое месиво может превратить его этот красный цилиндрик.

— Ладно, — кивнул гугенот. — Давай поместим его вместе с тем, другим.

Ощущая прикосновение цилиндра к своему позвоночнику, Альфред пошел по подземному коридору, свернул направо, еще раз направо и остановился перед голой стеной. Гугенот провел несколько раз рукой по кирпичной кладке. Часть стены откинулась в сторону, и они прошли внутрь.

Потайная дверь, вот как!

Мрачные мысли овладели Альфредом.

Потайная дверь, женщина-сирена в качестве приманки и гугенот — руководитель операции — вот и весь необходимый реквизит. Единственно, чего недоставало, — это причины всей этой чертовой заварухи. Похитители, очевидно, не разгадали в нем контрразведчика-человека. Иначе уничтожили бы сразу же. Для них он — вакклитианин. Подлый вакклитианин, не меньше. Значит, существуют две шпионские сети? И враждуют между собой с целью установить контроль над Землей еще до вторжения? Это значительно осложняло его миссию. Теперь даже и думать нечего о том, чтобы обратиться в полицию, если, разумеется, удастся когда-нибудь до этой полиции добраться, с заявлением о существовании угрозы двух инопланетных вторжений! Да и кто бы признал в нем контрразведчика?

Помещение было просторным, без окон. В одном из углов находился прозрачный куб со сторонами примерно в два с половиной метра. На полу внутри куба сидел средних лет мужчина в однобортном коричневом деловом костюме. Во взгляде его мелькнуло любопытство, сменившееся горькой безнадежностью.