Обаяние амфибий - Вячеслав Шалыгин

– Кровицкий, – выдохнул он, оказавшись в коридоре.

Смит закрыл «забрало» шлема и включил воздушный фильтр. Волкофф проделал то же самое. Капрал помог ему встать и жестом показал, в какую сторону следует стрелять во время предстоящей атаки. Немец кивнул и приготовился к броску в задымленную комнату.

Смит прыгнул вперед и на лету полоснул из винтовки вправо, на уровне груди. Упав, он перекатился через плечо, врезавшись в горящий Проектор. Последовавший за ним Волкофф отстал от капрала на треть секунды. Он широким веером импульсов прорезал левую половину помещения и отскочил к окну. Ответные вспышки сверкнули не с пола, как ожидали десантники, а откуда-то сверху. С неестественной точностью импульсы взорвали казенные части обеих винтовок, выбив их при этом из рук солдат.

Дым начал рассеиваться, открывая взгляду растерянных десантников и прижавшегося спиной к потолку Кровицкого. С законами физики увиденное не стыковалось, но поразмыслить над феноменом им не удалось. Через мгновение Максим легко спрыгнул на пол и, держа противников под прицелом, бросил Смиту наручники.

– Застегни на себе, пропусти вон за той трубой и надень второй браслет на обер-лейтенанта, – сказал капитан ровным голосом.

Смит молча подчинился и, застегнув «браслет» на своем запястье, повернулся к Волкоффу. Когда он наполовину закрыл собой немца, тот вынул из-за пояса «Вальтер» и от бедра выстрелил в Кровицкого. Пуля чиркнула капитана по виску, но он даже не шелохнулся. Второй выстрел немец сделать не успел. Практически одновременно с его первой попыткой Максим выстрелил в ответ. Импульс прожег боевой костюм, как фольгу, и жестоко раскроил обер-лейтенанту плечо. Волкофф охнул, побледнел и стал заваливаться назад. Еще миг – и он перевалился бы через подоконник, но Смит успел схватить его за ремень. «Вальтер» выпал из покалеченной руки немца. Капрал пинком отослал оружие к ногам Кровицкого.

– Разрешите его перевязать, капитан, – попросил он, укладывая раненого на пол.

– Конечно, капрал. – Максим опустил пистолет и осмотрелся.

Видеопроигрыватель чудом уцелел и работал, как ни в чем не бывало. Смит перехватил взгляд капитана и спросил:

– Что в эфире?

– Один старый боевик, классика жанра, можно сказать. Не хуже голливудских, кстати.

– Как, интересно, выглядят грунмарские деньги? – с издевкой спросил Смит. – Сколько аборигены платят за предательство?

– По двести тысяч долларов США на брата.

– У нас такая же ставка, так зачем менять хозяев?

– Вы не поняли, Смит, я как раз о вас и говорю.

– Не морочьте мне голову.

– А я и не думал этого делать. Пока что вы меня понять не в состоянии, поэтому пристегнитесь, капрал, как было задумано ранее.

Кровицкий указал на трубу. Смит застегнул «браслеты» на щиколотке и трубе.

– Руки мне нужны свободными, – он указал на корчащегося немца.

Максим кивнул и подошел к окну. На десантников внимания он больше не обращал. Вдали, над останками военной части, полыхало зарево. Перед телецентром началось какое-то волнение. Несколько солдат о чем-то спорили, а рядом с ними потихоньку собиралась толпа.

– Порядок, – удовлетворенно произнес Кровицкий, поворачиваясь к Смиту.

Вместо ответа американец изо всех сил боднул капитана головой в бок, выталкивая его из открытого окна. Максим потерял равновесие и вывалился наружу.

Капрал издал победный клич и потянулся к видеопроигрывателю. Ничего не вышло. Связывающие его с толстой трубой оковы не позволяли приблизиться к аппарату на нужное расстояние. Выстрелить тоже было не из чего. Пистолет немца лежал у самого порога. Смит выругался и принялся осторожно тормошить Волкоффа.

– Гюнтер, надо выключить плейер. Постарайся доползти.

Немец в ответ только застонал.

– Гюнтер, ты же самый сильный во всей бригаде, ты же сверхчеловек! Соберись, лейтенант!

– Обер-лейтенант, – еле слышно прошептал Волкофф и мучительно медленно пополз к видеоустановке.