Форс-мажор - Алексей Калугин

– Хорошо.

Я закрыл глаза.

– Вас ждут Облонские реликтовые болота.

– Что?

– Не открывайте глаза!..

* * *

– Ты знаешь, сколько стоит фунт костного клея?

– Нет.

– И ты никогда не задумывалась над этим?

– Нет, а зачем?

– Это очень выгодное вложение капитала.

– Для тех, у кого он есть.

– Даже если ты купишь двадцать фунтов костного клея по оптовой цене, а затем перепродашь его по фунту по розничной…

– Где я буду его продавать?

– Да где угодно! Знаешь, сколько костного клея потребляется ежегодно?..

Я осторожно приоткрыл глаз.

В комнате царил полумрак. Светло-розовые шторы на окне были задернуты. Стены на две трети выкрашены в бледно-голубой цвет. Выше – белые.

Это определенно был не мой номер.

Больше всего комната походила на больничную палату в очень хорошей, привилегированной клинике.

Судя по тому, что рядом с кроватью, на которой я лежал, располагалась серебристая стойка с мигающими и тихо попискивающими медицинскими приборами, так оно и было.

Я открыл второй глаз.

Неподалеку, возле столика, сидели Наталья и Андрей. На этот раз они были одеты так, что сразу было ясно, кто из них мужчина, а кто женщина.

Наталья первой заметила, что я проснулся.

– Как чувствуете себя, Петр Леонидович? – спросила она, приветливо улыбнувшись.

Я прислушался к собственным ощущением. Никаких дисфункций не ощущалось. Даже голова не болела.

– Нормально, – ответил я. – А как ваше плечо?

– А, ерунда, – Наталья все же машинально коснулась пальцами плеча, которое, как я знал, было ранено во время перестрелки в ресторане. – Едва зацепило.

– Давно я здесь?

Андрей обернулся, глянул на меня, затем – на часы.

– Полтора часа. Чуть больше.

Я откинул одеяло и сел в кровати. На мне была длинная, до пят, ночная рубашка с кружевными оборочками на рукавах и вороте и милыми завязочками с кисточками на шее. Определенно не из моего гардероба.

– Что случилось?

– Вы потеряли сознание во время прогулки с Владимиром Леонидовичем. Вас привезли сюда…

– Куда – сюда?

– В клинику Госбезопасности, разумеется.

Ну разумеется! Куда же еще!

– Врачи сказали, что ничего страшного. Просто вы устали и перенервничали. Вам сделали пару успокаивающих инъекций и положили спать.

– Велели не будить, – добавила Наталья. – Мы и не думали, что вы так скоро проснетесь.

– А Ворный где?

– Хотите позвонить? – Андрей протянул мне мобильник.

– Нет, – махнул я рукой. – Пока – нет… Расскажите сами, что произошло.

– Когда?

– Перед тем как я потерял сознание.

– Вы с Владимиром Леонидовичем гуляли по набережной…

– Да, гуляли, – нетерпеливо перебил я Андрея. – Потом нас обстреляли из проезжающего мимо автомобиля. Потом этот автомобиль столкнулся с другим автомобилем, за рулем которого находился ваш коллега, и ахнулся в реку. Меня интересует, сколько человек находилось в утонувшей машине.

Андрей и Наталья непонимающе переглянулись.

– Я, пожалуй, врача позову, – сказала Наталья как можно более непринужденно и поднялась на ноги.

– Сядь на место! – махнул я на нее рукой. – Я не сошел с ума! Со мной все в порядке!

– Ну конечно, – успокаивающе улыбнулся Андрей. – Никто и не говорит… Вы просто устали… В смысле, переутомились…

– В смысле, вам приказано не говорить мне правду, – передразнил я Андрея.

– Да нет же! – развел он руки в стороны.

– Не было никакой утонувшей машины, – поддержала коллегу Наталья. – И в вас никто не стрелял.

– Понятно. – Я легонько хлопнул себя по бедрам.

«Какой смысл биться головой в стену, если за ней другая камера. Ежи Лец».

От меня хотели скрыть правду. Сначала о перестрелке в «Островах Длинного Ганса». Теперь – о стрельбе на набережной. Мне было обидно и горько. Я ведь на самом деле доверял полковнику Ворному. Именно поэтому я сказал то, чего, скорее всего, не следовало говорить:

– Передайте майору Ворному, что я знаю: в утонувшей «Тойоте» никого не было. Вернее. – Я усмехнулся. Не без злорадства. – Вернее, это они никого в ней не нашли. И еще – завтра я лечу в Облонск. Даже если сегодня взорвут гостиницу, в которой я живу.

Я решительно сунул ноги в тапочки и встал на ноги.

– Постойте, Петр Леонидович! – вскочив со своего места, метнулся наперехват Андрей.

– Оставьте меня! – отмахнулся я от него, как от москита.

Наталья поступила разумнее и проще. Она окинула меня насмешливым взглядом и спросила:

– Вы что, вот так прямо и собираетесь выйти на улицу?

Мой пыл несколько поостыл.

– Где моя одежда?

– Костюм запачкался, и мы отдали его в чистку, – объяснил Андрей. – Присядьте, Петр Леонидович. Я сейчас позвоню, – он показал мне мобильник. Как дурачку, честное слово. – Через несколько минут вам принесут одежду, и мы отвезем вас в гостиницу.

В самом деле, идти ловить такси в долгополой ночной рубашке было глупо. Бог знает, за кого принять могут. Может, за пидора, а может, за святошу из тех, что в лесу живут, хороводы по утрам водят и с деревьями обнимаются. И то и другое из категории «ну его на фиг».

– Звони!

Я сел на кровать. Закинул ногу на ногу. Приготовился ждать, всем своим видом показывая, что спешу.

Андрей отошел в дальний угол комнаты, набрал номер и прижал трубку к уху.

Наталья сидела за столом и пристально, будто в гляделки играть тренировалась, смотрела на меня. Взгляд у нее был тяжелый, и я отвернулся.

По стене поползла трещина. Сама собой, будто гусеница. Добравшись до самого низа, она перебралась на пол, обрела объем и поползла дальше. Теперь это была уже не трещина, а гигантский слизень, синевато-зеленого цвета с бахромой по краям, здорово смахивающий на покрытую плесенью сардельку. Слизень полз, оставляя за собой влажный, маслянистый след, а я смотрел на него и никак не мог понять, откуда он тут взялся. Может, у Натальи спросить?

Я перевел взгляд на девушку. Ее лицо словно окаменело, покрывшись сеточкой мелких трещинок. Глаза холодно поблескивали, будто залакированные.

Слизень добрался до металлической ножки стола и, обвившись вокруг нее, пополз в верх. По мере того как слизень поднимался выше, ножка покрывалась кавернами, будто разъеденная кислотой, и стекала на застеленный коврипленом пол лужицей расплавленного металла.