Конклав ночи. Охотник - Александр Сивинских

– Там река? – спросил я.

– Ну. Тёрка, – сказал Артемьич. – Да только название одно, что река. Коту под мышки. Сам увидишь, как через мост поедем. Деревня на том берегу.

– А мне говорили, у вас рыбалка хорошая.

– Так и есь. Только не в Тёрке, а на озерах. А ты еще и рыбак?

– Да я вообще универсал.

Дорога и река постепенно сближались. Скоро сквозь заросли черемух и осокорей стали различимы отблески солнца на текучей воде. Промелькнула стайка белых птиц.

– Мелко не мелко, но чайки-то живут, – заметил я.

– Так чего им не жить? Наоборот, хорошо. На мели рыбку ловить легче. Приближенная кормовая база и все такое. Ты же ветеринар, должен эту кухню хорошо знать.

Я покосился на невозмутимое лицо Артемьича и спросил:

– Слушай, знаток кормовых баз, образование у тебя какое?

– Дак Ленинские университеты миллионов.

– В смысле? Высшая партийная школа? Или ты так ЛТП называешь?

– Второе.

– Что-то мне кажется, что одним профилакторием не обошлось.

Он покачал головой и нехотя признался:

– Ну еще заочный сельхозтехникум. Потом в сельхозакадемии на зоотехника учился. Тоже заочно. Два курса. Почти два. Если бы не вино, может, и закончил бы.

– Вот я и смотрю, что для пастуха ты больно умный.

Артемьич оскорбленно скривил рот.

– Думаешь, все пастухи – умственно отсталые? Ошибаешься, Родя. Но об этом мы потом поговорим. Обстоятельно, под рюмочку. А сейчас давай аккуратнее. Мост у нас того… давно не чиненный.

Мост и в самом деле выглядел опасно. То есть когда-то его строили на совесть. Срубленные из толстых бревен и заполненные доверху щебнем быки покоились на бетонных основаниях. Бревенчатый настил в три наката покрывал слой щебня, поверх которого лежал асфальт. По бокам вместо перил были вкопаны тракторные покрышки. Но сейчас вся эта внушительная конструкция здорово обветшала. Один из быков заметно накренился. В другом не хватало пары бревен, из прорехи выставлялся ржавый велосипедный остов. Сквозь щели повсюду прорастала трава, а кое-где даже маленькие деревца. Асфальтовое покрытие зияло выбоинами. Часть тракторных покрышек вовсе отсутствовала, а часть была пожжена.

– Гляжу, вас недавно бомбили, – сказал я, потихоньку въезжая на мост.

– Дак некому ремонтировать. Колхоз издох, а фермерам плевать. Они свою продукцию через брод возят.

В этот момент у меня возникло отчетливое ощущение, что машина начинает заваливаться вправо. Чертыхнувшись, я дал по газам. «УАЗ» рванулся, словно живой, и в две секунды съехал с разваливающегося сооружения. Я затормозил и обернулся, ожидая увидеть красочную картину обрушения.

Мост стоял как ни в чем не бывало.

– Твою мать! А раньше про брод нельзя было сказать? – Меня разобрала нешуточная злость.

– Можно, конечно. Только брод-то возле фермы, а я с грузинами даже близко видеться не хочу.

– С какими еще грузинами?

– Ну с хозяевами тамошними. Как их, язык сломаешь… Байрактары. Джамал, Тагирка и молодой Куба. Это прозвище такое. Потому что кожа шибко темная и кудри как у негра. А имя у него Эмин. Хороший мальчишечка, между прочим.

– Они азербайджанцы, – сказал я.

– А что, есть разница? – удивился Артемьич с простодушием средневекового землепашца, для которого все народы делятся исключительно на русских, немцев и прочих татар.

– Конечно. В Ленинском университете миллионов должны были объяснить.

– Видать, забыли. А у нас все их грузинами зовут. Они не обижаются. – Артемьич подумал и добавил: – Или виду не показывают.

– Ладно, называйте, как хотите, мне без разницы. Куда ехать-то?

– Пока рули прямо. Сначала ко мне завернем. С Танюхой познакомлю, устроишься, вещички бросишь, перекусишь. А дальше видно будет.

Решив, что план не самый плохой, я включил передачу.

Село располагалось вдоль реки Тёрки и состояло всего из двух, зато длиннющих, километра по три, улиц. Большие кирпичные дома, надворные постройки и обширные огороды давали знать, что народ здесь не бедствует. Перед многими домами стояли автомобили или мотоциклы. Яблони в палисадниках ломились от тяжести яблок.

– Богато живете, – заметил я.

– Ты про застройку? Дак наследие проклятых Советов. У нас ведь по решению партии показательное животноводческое хозяйство созидали. С крестьянскими дворцами, газовым снабжением и водопроводом. Доярок в Верховный Совет выбирали. Пьяниц вроде меня в академиях обучали…

В голосе его, помимо язвительности, слышалось что-то вроде тоски по утраченному колхозному раю.

– Ты никак коммунист, Артемьич.

Он задумался.

– Шут его знает. С одной стороны, дурдома и тогда хватало. Взять те же ЛТП… Но ведь с другой-то – в этом дурдоме хоть кормили по распорядку. Причем всех. Трижды в день, а на полдник компот с коржиком. Короче говоря, нету у меня однозначного ответа, Родя. Да ни у кого, думаю, нету. – Он надел бейсболку. – Все, приехали. Вон к тому дому сворачивай, с синими воротами который.

Жена Артемьича, тетка Татьяна, встретила блудного супруга без ласки, но и без скандала. Проворчала: «Натаскался, кобель. А тебя тут фермеры искали» – уклонилась от поцелуя. На меня вообще посмотрела как на предмет мебели. Раз уж привез муж новый комод, придется его куда-нибудь поставить, протереть от дорожной пыли и накрыть вышитой салфеткой. В смысле – покормить.

После щей из свежей капусты (вместо ожидаемой телячьей косточки в них плавали волокна не самой лучшей тушенки) и очень вкусных шанежек под холодное молоко Артемьич позвал меня «перекурить это дело». За воротами он присел на скамеечку, со вкусом затянулся и только потом объяснил, как добраться до фермы. Находилась она километрах в полутора за селом. Правление, где заседали Байрактары, располагалось там же.

* * *

Джамал Юсифович оказался точь-в-точь таким, как я себе представлял. Приятным в обхождении, но притом хватким, жестким и хитрым. Он сразу налил мне коньяка из здоровенной плетеной бутыли, выставил тонко порезанный сыр, бутерброды с красной икрой и предложил задавать вопросы.

– Только покороче, Родион. Для разговора у меня есть пятнадцать – двадцать минут. Забот по горло. Реально – не провернешь.

– Двадцати минут хватит. Вопросов немного. А коньяк превосходный, – отметил я.

– Наш, азербайджанский, девять лет выдержка! В магазине такого не найдешь. Ты еще сыру, сыру покушай. Знаешь, какой вкусный – ум отъешь! Здесь готовим, по эксклюзивным рецептам. Администрация области для себя закупает.

Я попробовал сыр.

– Знаете, в администрации с ним не прогадали.