Двери во Тьме - Мария Круз

– А что, у тебя скафандр на примете есть? – хмыкнул он скептически и закурил очередную папиросу, заставив меня выразительно вздохнуть. Правда, его это ничуть не тронуло, хоть обвздыхайся.

– Ивану можно задачу поставить, а он к Милославскому сбегает. А тот уже все добудет.

– Ну если так… Только тогда Милославский весь навар сам и соберет, с нами не поделится. Мне-то и здесь нормально, а ты хрена своего выхода найдешь, – высказал вполне здравую мысль Федька.

– Тоже верно.

Вновь замолчали. В кабине ощутимо потряхивало, но я при этом все норовил задремать, а лежащий на коленях немецкий автомат постоянно норовил соскользнуть и свалиться на пол.

– Чо, не выспался? – спросил Федька.

– Не-а, не спалось чего-то.

И выпитое вчера здесь вовсе ни при чем: мысли спать не давали. В голове как колеса игрального автомата крутились мысли, собираясь в самые невероятные комбинации. Надо было отдохнуть – так черта с два: мозг занялся пережевыванием полученной за последние дни информации. И ладно бы до чего путевого додумался, так ведь нет, никакие гениальные мысли и идеи меня так и не посетили. Зато теперь зеваю так, что рискую челюсть вывихнуть. И Федьку зевотой заражаю. Он как увидит, что я зевнул, так и сам через несколько секунд повторяет.

– Гля, волки, – показал Федька на цепочку серых теней, бегущих по полю у самой кромки серого, облетевшего леса. – Тут вроде как за своих, живые, не твари какие-нибудь.

– Это точно – все лучше, чем «пионеры» какие-нибудь, – согласился я.

Стая вскоре скрылась в роще, смотреть стало не на что, кроме редких ворон, время от времени пролетавших над полями. Затем и они исчезли, Тьма была уже близко.

– Такое ощущение, что никогда к этому не привыкну, – сказал я. – В смысле, на Тьму смотреть каждый раз страшно. Ты вот как на этот счет?

– Такая же хрень, – сказал Федька, глубоко затянувшись и задымив всю кабину. – Сколько ни гляжу, а все поджилки трясутся. Это у всех так. Слышал теорию, что она как-то страх вокруг себя распространяет, так что это не потому, что она с виду такая страшная. Ну как этот, блин, инфразвук.

– Может, и так.

– Кстати, что Ира-то тебе рассказала?

– Ира? – переспросил я. – Ира рассказала, что эта самая Валя нашла себе нового жениха уже через неделю – какого-то Николая, вроде даже в Администрации работает.

– Кем? – заинтересовался Федька.

– Да кем-то так, чиновник для поручений или что-то подобное, – вспомнил, что рассказала мне вчера буфетчица. – Удачно, говорит, пристроилась. А сейчас его перевели временно в Захолмье, ну и она вместе с ним уехала. Так что месяца четыре они не общались.

– А где живет, знает?

– Дала наводку вроде, посмотрим. И она там в гостинице сейчас администратором или кем-то вроде. Кавалер и устроил, похоже.

– А по Боталову что?

– Ира особо не в курсе – знает только, что Валя ему рога пририсовывала часто, но аккуратно, до самого конца не попалась, пока тот не пропал.

– А новому кавалеру?

– Да тоже уже вроде бы успела… – Я в очередной раз открыл ветровичок, чтобы запустить в кабину больше воздуха, пусть и холодного, а то скоро сквозь табачный дым тут ничего видно не будет. – Она, насколько я понял, из породы «ищущих», на одном кандидате не останавливается. Жила с Боталовым, но если бы удалось, например, Вахтанга от жены отбить, то она бы к нему соскочила, хоть Боталов и молодой, а Вахтанг в возрасте и с пузом. Но… сам понимаешь, зато в городе фигура. И с этим, новым, все то же самое.

– По-любому надо будет в Захолмье сгонять, побеседовать, – заключил Федька.

– Ага, завтра и метнемся. С Ромой разберемся сегодня, все дела закроем – и дернем. Так, вон ворота, теперь давай повнимательней, – показал я на распахнутые ворота складского двора при железнодорожной станции Порфирьевска.

У цели мы, можно сказать, скоро из безопасности автомобильной кабины придется вылезать.

Опель втиснулся в ворота, затем поехал меж двух длинных складских корпусов из грязного бурого кирпича, звук работающего двигателя отразился от стен и вернулся к нам, сделавшись очень громким, почти оглушительным. Это пугало, хотя на самом деле со стороны нашу машину расслышать было теперь, наоборот, сложнее.

Впрочем, твари Тьмы руководствовались не слухом и не обонянием, а каким-то совсем другим чувством. То, что они чуяли человека, – в этом никакого сомнения нет, но вот как именно – никто и не понял пока. В брошюрке Милославского было лишь написано, что твари гарантированно чувствуют кровь, как акулы. Если кто-то в группе людей ранен, например, то атакуют всегда его. Это здесь уже за аксиому полагается.

– Так… на месте… – пробормотал Федька, пригнувшись к рулю и пытаясь осмотреть крыши складов.

– Ага… я на подножку вылезу, – сказал я, аккуратно распахивая дверцу.

Снаружи было тихо – в преддверии Тьмы ветер уже привычно стих. Просто было серо, сумрачно, страшно, в голове шумело, и вновь это монотонное назойливое бормотание словно вгрызлось в мозг, путая мысли и рассеивая внимание. Нет, по воде куда проще было – жаль, что сюда никакая речушка не подходит.

Так после нас сюда никто и не заглядывал – все осталось, как мы бросили. Вон и «кюбель» в боксе, его сейчас забрать попытаемся, вон и второй «шнауцер» с открытой кабиной. Ох, офигею я его вести сейчас, как бы тепло одет ни был. Что за манера тогда была машины без нормальных кабин делать? Трудно, что ли? Или глобального потепления ждали?

– Федь, кстати, надо бы еще и на стоянку глянуть, – вдруг выказал я неожиданно пришедшую в голову мысль, когда опель остановился. – Раз уж тут временная аномалия, а ты осматривал то, что там стоит, давно уже, то, может, есть смысл?

Кроме ряда боксов на станции была немалая стоянка с трофейной техникой. Когда-то давно, до моего еще появления в этом мире, Федька с прошлым партнером осмотрел там машины и пришел к выводу, что стояние, пусть даже под брезентом, на открытом воздухе на пользу им явно не пошло. Но тогда он не знал главного – то есть того, что время на границе Тьмы движется в противоположном направлении. Это нам позже на Ферме подсказали, да и сами мы одну странность заметили: те машины, что мы забрали в прошлом рейде, оказались в лучшем состоянии, чем те, что когда-то Федька забирал. Так что…

– А чо… давай глянем по-быстрому, там вообще было что брать! – оживился он. – Там вообще наборчик-то хороший был.

«Блиц» завернул за угол складского корпуса и оказался как раз на той самой стоянке. Да, много тут всего, много.

* * *

Я оказался прав: перевернутое время действовало, как ему и подобает. Почти сразу мы подобрали «на вывоз» такой же опель, как и у Федьки. Такие городу нужнее всего, так что его в Горимуществе с руками оторвут. «Кюбеля» из бокса забрали, посадив на жесткую сцепку к машине Федьки, а потом нашли еще один, покрашенный почему-то в пустынные цвета, но с полноценным тентом, который прицепили ко второму грузовику, соорудив жесткую сцепку сами, из железного гнутого прута и проволоки.