Запасной жених - Вероника Крымова

Мы проехали дальше к реке и свернули с последней улицы. На окраине стояли заброшенные дома, покинутые своими хозяевами. Из одного, больше похожего на сарай, вышла сгорбленная женщина. На вид она была еще довольно молода, но худоба и тени, залегшие под глазами, заметно ее старили. Дилан, увидев женщину, заволновался и, спрыгнув не землю, поспешил к ней.

— Мам, ты же обещала… — Он, словно щенок, тыкался лицом в грязную юбку.

— Что ты здесь делаешь? — В пустых глазах матери отразилось недоумение, она всеми силами пыталась сбросить с себя оцепенение и понять происходящее.

— Дамочка, ваш сынок бродит по улицам, как беспризорник. — Дэвид привстал на козлах. — Наша сердобольная миледи озаботилась его судьбой. Дескать, пропадет мальчишка без материнского-то внимания.

— Знаю я вашу господскую заботу. — Женщина резко оттолкнула мальчика от себя.

Дилан не ожидал такого от матери и, покачнувшись, упал в лужу.

Я вскрикнула и бросилась поднимать ребенка, но тот не хотел идти ко мне, просто сидел в грязи и смотрел на мать, размазывая по щекам мутную жижу и слезы.

— Что вы творите! — Я не на шутку была возмущена поведением женщины.

Ее руки как-то странно подергивались, а глаза лихорадочно блестели.

— Леди, она же одурманена. — Кучер подбежал к нам и резко встряхнул маму Диалана за плечи, пытаясь привести в чувство. — Не отдает отчета в своих действиях.

Женщина обмякла и чуть не упала рядом с сыном, но Дэвид успел ее подхватить и отнести в экипаж.

— Сейчас сутки будет дрыхнуть, так что пушкой не добудишься. — Дилан поковылял вслед за нерадивой матерью и, присев рядом, нежно погладил по щеке, стараясь не разрыдаться.

Я нахмурила брови и, решительно распахнув калитку, шагнула во двор. Постучав в дверь, выпрямила спину и приосанилась, пытаясь придать себе вид посолиднее.

— Войдите, — услышала я мелодичный голос.

Дверь скрипнула и отворилась. Переступив порог, я оказалась в большой комнате, посреди которой стоял грубо сколоченный деревянный стол.

— Миледи, какая честь. — Передо мной, скрестив руки, стояла молоденькая девушка в вульгарном платье. Ее грудь бесстыдно вываливалась из слишком большого выреза. — Я бы пригласила вас выпить, но знаю, что откажетесь, побрезгуете. Итак, зачем пожаловали ко мне?

— От вас только что вышла женщина, которой вы продали дурман. Как же не стыдно отнимать последние деньги?

— Я насильно никого не заставляю. — Разель усмехнулась. — Все сами идут ко мне, а я всего лишь дарю людям способ сбежать от реальности, успокоение. Называйте как хотите, но после моего снадобья они могут почувствовать себя счастливыми.

— Это имитация счастья, уход от реальной жизни. — Я повела носом.

В помещении витал приторный запах, слишком резкий. У меня уже начала болеть голова, хотелось поскорее выйти на улицу и вдохнуть полной грудью свежий воздух.

— Хотя бы так. — Разель оценивающе окинула меня взглядом черных глаз. — Это лучше, чем ничего.

— Мне придется сообщить о ваших делах городскому совету, — поджала я губы.

— Думаете, они не в курсе? — Ведунья рассмеялась, откинув голову назад. — Кто, думаете, мне делает большую часть выручки? Бедняки вроде той несчастной, потерявшей малышку-дочку и мужа, единственного кормильца? Между прочим, она страдает именно по вине таких господ, как вы. Это не меня вы должны обвинять в несчастьях, а себя.

Я судорожно вздохнула, пытаясь понять, к чему ведунья клонит. Находиться в доме стало невыносимо, в ушах зазвенело, а глаза заслезились от едких запахов, нахлынувших со всех сторон. Я на ватных ногах поплелась к двери, пытаясь на ощупь найти ручку.

— Уже уходите? — прилетела мне в спину откровенная насмешка. — Ну что поделаешь, раз уж вы так торопитесь… Но не огорчайтесь, очень скоро мы увидимся вновь.

Я наконец распахнула дверь и выбежала прочь, жадно глотая ртом воздух. Головокружение разом стихло, в голове прояснилось. Поймав встревоженный взгляд Дэвида, я заставила себя кивнуть, мол, все в порядке.

Он облегченно вздохнул, увидев меня живой и здоровой, и, натянув поводья, повернул лошадей к домику Дилана. Пришлось нести его мать на руках. Дэвид осторожно уложил спящую женщину на кровать, и мы скрепя сердце покинули холодный домик. Перед тем как уйти, я заметила, что конюх сунул Дилану в ручку монетку. Я порылась в карманах, но вспомнила — ведь у меня совсем нет денег, даже пары банкнот, чтобы дать мальчонке на краюху хлеба.

— Знаете, мадам, в эту зиму многие осиротели, холера шибко свирепствовала в наших краях. Старожилы и не помнят, когда в последний раз хворь выкосила столько народу. Но вот что удивительно: ни один богатей или лорд не умер, все только бедняки.

Мы прибыли к мадам Хоскин с опозданием. В просторной старомодной гостиной уже собрались дамы. Я была знакома только с самой хозяйкой и «сливкой» местного бомонда мисс Крокер. Сплетницы с энтузиазмом что-то обсуждали, когда служанка объявила о моем прибытии. Подозреваю, что предметом жаркой дискуссии была моя персона, потому что они тут же замолчали и многозначительно переглянулись.

Я присела в кресло на атласную подушку с рюшами и бантиками. С благодарностью приняла предложенный жасминовый чай в розовой чашке, украшенной цветочками и блестящими кристаллами. Нос все еще остро реагировал на запахи, кажется, ведунья навела чары, чтобы поскорее меня спровадить. Вот ведь зараза какая!

— Леди Наритен, мы уж решили, вы не соизволите почтить нас своим присутствием. — Мисс Крокер тряхнула упругими белокурыми локонами.

Можно сказать ей, что с этими мелкими кудряшками она похожа на болонку, да, думаю, обидится.

— Ах, вы же понимаете, у хозяйки имения слишком много дел. — Я взяла с подноса маленькое бисквитное пирожное и с удовольствием отправила в рот. Оно оказалось чересчур сладким. — Но я выбрала время в своем плотном графике, чтобы посетить столь уважаемое общество.

— Это так волнительно. В нашей скромной провинции появилась столичная леди. — Чуть полноватая дама средних лет сияла от радости. — Позвольте представиться — миссис Каролина, вдова полковника Вернера.

Я взглянула на миловидную улыбчивую женщину и поняла, что она мне определенно нравится. Хотя средь бела дня можно было выбрать наряд и поскромнее, не оголяя часть пышной груди. Но, казалось, такие мелочи не занимали голову вдовы, она беспрестанно хихикала, демонстрируя ямочки на румяных щеках.

— А мне доложили, что с раннего утра миледи пропалывала грядки на огороде. — Лаванда ехидно ухмыльнулась.

Неестественная белизна лица выдавала злоупотребление пудрой, вероятно, в качестве маскировки прыщей.

— Забавно. — Я откинулась в кресле и удивленно изогнула бровь, бросив на Лаванду пристальный взгляд. — А вы, значит, сидели в кустах и наблюдали за нами.