Холодные дни - Джим Батчер

И это было неправильно.

– Энди, – сказал я, заставляя себя говорить тихо и мягко. – Какого черта ты здесь делаешь?

– Я? – выдохнула она. – Я… Но ведь это не я умерла.

«Никогда не поздно», – подумала разъяренная часть моего существа, но я подавил это чувство.

– Слухи, смерть, преувеличение[21], – сказал я. – И у меня нет времени болтать об этом.

Я повернулся к Бобу, лежавшему на своем месте, и услышал, как позади меня Энди открывает ящик стола. Звук, издаваемый автоматическим пистолетом, у которого передергивают затвор, досылая патрон в ствол – звук весьма специфический и запоминается надолго. Он привлекает внимание не хуже того, как если бы кто-то заорал тебе прямо в ухо.

– И не смей трогать череп, – сдавленно, полным боли голосом произнесла Энди, – иначе я вгоню в тебя пулю.

Я замер. Первым моим импульсом было желание немедленно усеять пол комнаты замороженными кусками Энди, но о чем, черт дери, я думал? Это говорил гнев, который все еще прокатывался по мне холодными волнами, подталкивая меня к действию, к насилию. Поймите меня правильно: я не страдаю аллергией к подобным вещам, но обычно мне неплохо удавалось контролировать свои поступки. И такое чувство я не испытывал уже несколько лет, с тех пор, как Белый Совет едва не казнил меня.

Поэтому сейчас я прибег к тому, чему научился в те дни: закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов, напоминая себе, что гнев – это всего лишь гнев, ощущение – все равно что ощущать жару или холод. Сам по себе он ничего не значит. Он – не повод для действий. Для этого есть способность мыслить.

Старый урок помог, я сумел отделить себя от ярости. Я медленно развел руки в стороны, чтобы они были хорошо видны. Потом повернулся к Энди. Она стояла с пистолетом в классической позе Уивера[22], так, словно ее научили этому знающие люди.

Если бы пришлось, я смог бы отразить пули, но я не мог остановить их. А мы находились в здании, полном ни в чем не повинных людей.

– Ты знаешь о черепе? – спросил я.

– Сложновато не знать, – сказала она. – Учитывая, что я здесь живу.

Я заморгал.

– Ты и… О черт. Молодчина, Баттерс.

Энди по-прежнему смотрела на меня через прицел пистолета. Стойка у нее была кривоватой, видимо, из-за боли в правом боку. Должно быть, я крепко врезал ей локтем по ребрам. Я поморщился. Знаете, я не против хорошей драчки, если уж возникает необходимость, но не бью друзей, не бью женщин, а Энди была и тем, и другим.

– Извини, – сказал я, кивнув на ее бок. – Я понятия не имел, что это ты.

– А я до сих пор не уверена, ты ли это, – ответила она. – Тем более, с твоей смертью и всем прочим. Разные субъекты могут попытаться выглядеть как Гарри.

– Боб, – позвал я, не оборачиваясь. – Скажи ей, что это я.

– Не могу, – сказал Боб мечтательным тоном. – Сиськи…

Точно. Ведь Энди совершенно голая. Я ее уже такой видел, это один из специфических моментов жизни оборотня. Я знал нескольких, они были моими друзьями. Когда оборотни перекидываются, одежда и все прочее в этом не участвует, поэтому, снова принимая человеческий облик, они оказываются абсолютно голыми.

– Боб, – сказал я более настойчиво и вытянул ладонь, пытаясь поместить ее между черепом и Энди, но не протягивая ее к Бобу.

– Эй! – возмутился Боб. – Черт дери, Гарри! Не так уж часто мне выпадает шанс поглазеть на них!

У Энди округлились глаза:

– Боб… Так это действительно он?

– Да, но теперь он работает на плохишей, – сказал Боб. – Может, безопаснее его все-таки пристрелить.

– Эй! – сказал я.

– Ничего личного, – заверил меня Череп Боб. – А что бы ты посоветовал клиентке, если бы в ее квартиру вломился Зимний Рыцарь, сцепился с ней и сломал ей два ребра?

– Я бы посоветовал не стрелять, – ответил я. – Пули срикошетят, а в соседних квартирах полно людей.

После этой речи Энди сняла палец со спускового крючка, но вытянула его, положив на предохранитель. Потом медленно выдохнула.

– Это… больше похоже на то, что я ожидала бы услышать от… от тебя, Гарри. – Она сглотнула. – Так это действительно ты?

– Все, что от меня осталось, – сказал я.

– Мы слышали о твоем призраке. Я даже вроде… вроде чувствовала твой запах, когда ты был поблизости. Я знала. Мы думали, ты мертв.

– Вообще-то, это не был мой призрак, – сказал я. – Это был я. Просто забыл захватить с собой свое тело.

Я кашлянул.

– Слушай, ты не могла бы направить эту штуку в другую сторону?

– Мой палец не на спусковом крючке, – возразила она. – Не будь ребенком. Я думаю, – она внимательно посмотрела на меня и сказала: – Ладно, допустим, это и в самом деле ты. А что ты здесь делаешь?

– Пришел за черепом, – сказал я.

– Я бесценен! – пискнул Боб.

– Полезен, – я хмуро взглянул на него. – Не будь настолько самоуверенным.

– Я знаю, что ты пришел за черепом, – сказала Энди. – Но почему сейчас, посреди ночи? Зачем врываться? Гарри, достаточно было просто попросить.

Я скрипнул зубами.

– Энди… У меня мало времени, так что я отвечу коротко, идет?

– Идет.

– Когда я вламываюсь сюда и забираю что-то у Баттерса, он – моя жертва, и неприятных последствий для него не будет. Если я прихожу сюда попросить его о помощи, он становится моим сообщником – и мишенью для людей, против которых я работаю.

Она нахмурилась:

– Каких людей?

Я вздохнул.

– Это я сказал бы сообщнику, Энди.

– Хм, – буркнула она, – а разве мы не сообщники?

– Мы ими были, – сказал я с легким нажимом. – Боб прав. Я сейчас не совсем в команде ангелов. И я не допущу, чтобы вы с Баттерсом провалились в тартарары вместе со мной.

– Слушай, Гарри, – спросил Боб, – с кем ты опять ввязался в драчку?

– Не в присутствии случайных прохожих, – ответил я.

– Просто пытаюсь выудить информацию, как примерный лакей, – сказал Боб. – Ты ж понимаешь?

– Конечно, – сказал я.

Энди нахмурилась:

– А разве Боб не… Разве он не должен быть твоим?

– В данный момент я не владелец черепа, – сказал я. – Кто владеет черепом, тому принадлежит и преданность Боба.

– Услуги, – поправил меня Боб. – Поменьше самоуверенности. И да, сейчас я работаю на Баттерса. И, конечно же, на тебя тоже, куколка.

– Куколка, – произнесла Энди тусклым голосом. – Ты действительно это сказал?