Двойная честь - Инна Сударева

Вот и галерея. Тут пришлось сразу откинуться в бок и упасть на дощатый настил – из тени галерейных навесов в убийцу пустили стрелы затаившиеся в засаде лучники. В ответ Корт швырнул в них оставшиеся шарики – поднавесье заволокло сизым туманом. Стрелки закашлялись и заругались очень крепкими словами. Корт, ухмыльнувшись, вернул рубцы в ножны и запрыгнул на навесы, оттуда – на каменный зубец крепостной стены, а уж оттуда – в раскидистую крону тополя.

Спуститься по стволу вниз и припустить быстрее лани в спасительную пущу было делом пяти минут. Вслед Корту свистнули две-три стрелы опомнившихся лучников, но их он отбил, вновь выдернув мечи из ножен и крутнувшись пару раз вокруг оси, не прекращая стремительного бега.

– Стой, ублюдо-о-ок! – пронесся над Совиным замком ужасный вопль – так орал, разгневавшись не на шутку, князь Трифор. – В погоню! За ними! Лошадей! Ворота в подъе-ом! – это уже относилась к дружинникам.

Корт, нырнув в кусты, помчался по лесу именно так, чтоб всадникам было как можно неудобнее преследовать его: через бурелом и мелколесье. И еще – он знал наверняка – что точно так же поступил, удирая из замка, и кошак с Авророй на спине. Еле заметные следы – сбитая листва, смятые травы – говорили ему об этом.

Шип передвигался очень быстро, почти не убавив той скорости, с которой пересекал опасный пустырь за стеной. Перепрыгивал через упавшие деревья или нырял под них, иногда заскакивал на какое-нибудь бревно, чтоб уже с него перемахнуть через овраг или встречный валун.

Наконец, остановился, замер, чтоб прислушаться к пуще. В лесу он ориентировался намного лучше, чем в городах или замках. Там его уши отвлекало множество посторонних и бестолковых шумов, которые мешали основной волне звуков. В лесу было иначе…

Корт услыхал. Особый звук, который предназначался только ему, Шипу: едва слышный скрежет могучих когтей по звонкой дубовой коре.

Убийца отозвался одиночным карканьем. И тут же увидал кошака: Или спускался, медленно и осторожно, с огромного вяза, что рос, сильно кренясь на бок.

– Где лапа? – спросил Корт.

Кошак кивнул в сторону соседнего раскидистого клена и громко «мяукнул». Среди темной резной зелени мелькнуло белое лицо наследницы престола, ее огромные, испуганные, синие глаза.

– Коорт! – позвала она громким шепотом, цепляясь мертвой хваткой в ветку, на которой сидела. – Мы уже удрали?

– Да, – ответил убийца, метнул в сук рядом с девушкой шнур с крючками и через минуту оказался на той же ветке. – Ну, как дела? – спросил, выдергивая из растрепанных кос Авроры сухую еловую веточку.

– Неплохо, – ответила наследница довольно кислым тоном. – Только жаль – мальки мои в Совином замке остались. А еще причесываться заново и одежду менять надо…

– Это ничего, – сказал Корт, убирая с плеча девушки большого паука.

– А еще – ты это зачем сделал? – Аврора вдруг ударила убийцу кулаком под ребро. – Зачем мне нож к горлу?! – скривилась и разревелась, спрятав лицо в подол изорванного платья.

– Ну… а как по-другому-то? – Корт, надо сказать, растерялся, стал оправдываться, думая, что это успокоит девушку. – Все ж закончилось хорошо. Я все точно рассчитал: окно, сено, Или…

– Ужас какой! Ужас какой! Нож к горлу! Мне! Мне теперь шея болит, – совершенно не слушая слов убийцы, скулила Аврора. – Что я тебе плохого сде-ла-ла?!

Кошак, который пристроился рядом и в этот момент вылизывал одну из передних лап, оторвался от своего занятия, уколол Корта одним когтем в бедро и многозначительно фыркнул.

Убийца понял. Он давненько ни к кому не проявлял жалости и сочувствия, но теперь пришлось вспомнить, каково это – успокаивать перепуганного ребенка. Оказалось несложно. Обхватить за дрожащие плечи и прижать к себе. И терпеливо ждать, пока наплачется вволю…