Прошедшее повелительное - Дейв Дункан

– Я сейчас, только за плащом…

По крыльцу загрохотали чьи-то шаги. Все повернулись к двери.

Дверь распахнулась настежь, снова запустив внутрь снег, дым и морозный воздух. В кухню шагнул Дольм Актер с корзиной на локте. Он захлопнул за собой дверь и, ухмыляясь, обвел всех вопросительным взглядом.

Элиэль поспешно опустила глаза, не в силах встретиться с ним взглядом. Молитва Зэцу! Членовредительство! Черный балахон в мешке! Жнец! Она шмыгнула на место и съежилась, пытаясь унять дрожь.

Звучный голос Дольма отозвался эхом от каменных стен.

– Эй вы, сборище унылое! О еде никто не подумал, полагаю?

К’линпор выпрямился, лицо его пылало.

– Где ты был?

На мгновение наступила тишина. Элиэль сидела, не поднимая глаз, боясь, что Дольм посмотрит на нее.

– Я? Я вернулся в храм.

– Что? – взревел Гольфрен, отшатнувшись и с грохотом опрокинув свой стул.

– Я не видел там наших женщин, если тебя беспокоит именно это, – успокоил его Дольм. Он шагнул к столу рядом с Элиэль и поставил туда свою корзину. Дольм стоял так близко, что она почувствовала запах мокрой шубы.

– Я сделал то, что давно полагалось сделать нам всем… ну, может, кроме Клипа Трубача. Да нет, а почему это кроме него? Он вполне уже взрослый. Я кинул в чашу немного серебра и совершил приношение Владычице.

«Лжец! – думала Элиэль. – Лжец! Лжец!»

– Нет! – зарычал Тронг голосом, от которого, казалось, сотряслись стены гостиницы. Щеки его вспыхнули.

– Да, – спокойно возразил Дольм. – Я понял, что это мой долг. Я выбрал самую старую и отвратительную женщину, какую только смог найти. Она осталась весьма и весьма довольна.

– Это омерзительно! – вскричал Гольфрен Флейтист.

– Это священный ритуал! Или ты осмеливаешься противоречить богине?

Молчание. Элиэль бросила взгляд на Гольфрена. Он раскраснелся так же, как Тронг – даже сильнее, ибо лицо его было чисто выбрито, а кожа – глаже. Костяшки пальцев его побелели. Уж не подерутся ли они, подумала девочка.

Да, думала Элиэль, это омерзительно. Она вспомнила длинные волосатые руки и грудь Дольма, и ее передернуло. Богиня или нет, омерзительно овладевать женщиной против ее воли.

– Ну? – все так же спокойно спросил Дольм Актер.

– Нет, – простонал Флейтист.

– Да! Женщина, о которой идет речь, заслужила наказание. Я не спрашивал за что, естественно.

Дольм всегда был шумным и жизнерадостным, но сейчас он казался слишком уж возбужденным. Элиэль даже подумала, уж не напился ли он, но запаха вина не ощущалось, только воняло мокрой кожей.

– Она ждала там каждый день, уже две недели. Так она мне сказала, – рассмеялся Дольм. – Еще бы ей не быть благодарной! Надеюсь, Владычица приняла эту жертву. Должен признать, это не самое приятное ощущение в моей жизни, но я исполнил свой долг как положено, с молитвой.

Гольфрен пробормотал ругательство и отвернулся.

– Учитывая обстоятельства, я не могу возражать, – с видимой неохотой объявил Тронг Импресарио.

– Отлично!

Элиэль продолжала дрожать, надеясь только, что этого никто не заметит, и боясь отвести глаза от грязного пола. Дольм лжет! Каким бы недолгим ни было завершение его страшного ритуала, у него просто не осталось бы времени прийти в себя, сходить в храм, потом на рынок и только потом вернуться в гостиницу. И он не бежал, иначе он задыхался бы. Бежал? Лежал с женщиной? Потеряв столько крови? На ее глазах он весь облился кровью. Такой фонтан крови невозможно быстро остановить, а ведь она продолжала хлестать.

– И кроме того, – сказал Дольм, – нам всем…

Встревоженная внезапной паузой, Элиэль подняла глаза.

Он почуял что-то неладное. Он поднял голову, словно принюхиваясь. Он медленно обвел кухню взглядом, задерживаясь на каждом лице по очереди. И наконец остановился на ней.

Он медленно улыбнулся, и в его темных глазах вспыхнул огонек – спокойная уверенность. Он знает! Он знает, что она знает. Что это она!

Медленно, мучительно медленно Дольм потянулся левой рукой почесать запястье правой, покоившейся на ручке корзины рядом с ней. Его рукав скользнул вниз, и она увидела костлявую волосатую кисть. Ничего – ни повязки, ни шрама, ни даже отметины… ни даже синяка!

Она перевела взгляд на его лицо.

Ни следа крови, даже в волосах – и волосы совершенно сухие, аккуратно расчесанные, значит, он не мыл их.

А Дольм все улыбался, как снежный кот.

– Должно быть, день выдался тяжелым для тебя, девочка! – мягко произнес он. – Ты в порядке?

Она попыталась отвернуться – его рука протянулась взять ее за подбородок. Прикосновение Жнеца!

Элиэль взвизгнула и отпрянула, бросившись через кухню к Гольфрену Флейтисту. Она повисла на нем, обхватив его руками. Ей нужна была Амбрия, но на худой конец сошел и Гольфрен. Казалось, все в один голос выдохнули удивленное «Что?».

Гольфрен обнял ее и поднял, как маленькую, бормоча слова утешения.

– Да, у девочки был очень тяжелый день! – ответил он.

Дверь с треском распахнулась, и в кухню торжественно вступила Амбрия Импресарио.