Магия Крови - Илона Эндрюс

Передо мной мелькала песчаная арена Полуночных Игр. Хью был среди зрителей во время финального боя.

— Да. Я знала.

— Ты разбила нерушимый меч, закаленный кровью Роланда. Хью — его полководец. Он это так не оставит, Кейт.

— Я это осознаю. — Я отхлебнула свой чай. — У меня не было выбора.

— Ну, разумеется. Тебя могли вывести из строя еще до начала боя. И тебе не пришлось бы пытаться убить себя, чтобы сломать меч.

— Я не собиралась убивать себя, — прорычала я.

Андреа помахала передо мной рукой.

— Нюансы. Смысл в том, что ты пожертвовала собой, чтобы спасти нас. Уже дважды ради меня.

— Ты попала в яму из-за меня. Потому что я попросила тебя приехать.

И теперь тащу на себе груз вины за это.

Андреа покачала головой:

— Я пришла, потому что, чтобы спасти Стаю, нужно было убить ракшасов, а я умею убивать. Возможно, я не такая, как остальные оборотни, и некоторые из них могут меня презирать, но у меня так же прорезаются острые клыки, и я так же обрастаю шерстью. Я пришла ради нашего общего блага. Но ты другое дело, Кейт. Ты ввязалась в это, потому что хотела помочь своим друзьям. Ты моя подруга, и теперь я хочу помочь тебе. И я буду продолжать это делать. У тебя нет выбора.

Я метнула в нее лучшим из возможных суровых взглядов:

— Держись подальше от всего этого. Мне не нужна твоя помощь.

Она фыркнула.

— Что ж, очень плохо. Но ты не можешь решать, что твои друзья делают для тебя.

Я опустила чашку и потерла лицо. Где-то в Саванне Ворон переворачивался в гробу. Как я должна поступить?

«Убей ее», — ответил Ворон из глубины моего сознания. — «Убей ее сейчас, пока она не разоблачила тебя.»

Я раздавила эту мысль и выкинула прочь.

— На месте Хью я бы выждала момент, когда ты будешь наиболее уязвима и отвезла в тихое место, где тебя можно было бы спокойно допросить, — продолжила Андреа.

— Нет. Он так не сделает. Хью соберет обо мне как можно больше информации, а затем, когда он будет уверен в том, что у него есть, напрямую явится ко мне. Похищение — не его стиль.

— Как ты можешь быть в этом уверена?

Я встала, отключив, предупреждающий меня, призрачный голос Ворона, и пошла в гостевую спальню, которую Грег превратил в библиотеку и кладовую. Там лежал старый фотоальбом и дневник в кожаном переплете. Если бы я только смогла убедить ее держаться на расстоянии. Надеюсь, это поможет.

— Могу быть уверена, потому что знаю, как думает Хью.

Я положила альбом на стол, открыла нужную страницу, взяла нож и осторожно разделила невидимый шов, скрепляющий две страницы. На свет выскользнули две тонкие страницы. Я передала Андреа первую с изображением.

Она внимательно ее рассмотрела. Ее брови насупились.

— Это Хью д'Амбре в подростковом возрасте?

Я кивнула.

— Ну, он вырос красивым ублюдком. Кто это рядом с ним? — Она показала на фото.

— Ворон.

— Ворон? Бывший военачальник Роланда? — Андреа вытаращила глаза. — Я думала, он умер.

— В конце концов, он это сделал. — Я посмотрела на нее. — Этот человек вырастил меня. Он был моим отчимом.

— Черт побери! — Она часто заморгала. — Ну, это многое объясняет. . — Она дико размахивала чайной ложкой, словно пытаясь стряхнуть с нее что-то.

— Например? — Я приподняла бровь.

— Владение мечом.

Я подсунула ей вторую картинку. На нем Ворон стоял, обняв миниатюрную блондинку рядом с Грегом и Анной, бывшей женой моего опекуна.

— Твоя мать? — Андреа указала на блондинку.

— Это единственное ее фото, которое у меня есть. Я нашла его среди вещей Грега после его смерти. Роланд очень любил мою маму. Можно подумать, что через шесть тысячелетий он потеряет всяческую способность к человеческим эмоциям, но, судя по словам Ворона, Роланд так же нестабилен, как и все мы. Он влюбился в нее. Он хотел сделать ее счастливой, а она хотела ребенка, поэтому, несмотря на то что он отказывался от новых чудовищных наследников, он решил попробовать еще раз.

— Что он имеет против детей? — Андреа осторожно повернула фотографию моей матери к свету.

— Мы все оказываемся такими же, как он. — Я усмехнулась, но в моем голосе слышалась горечь. — Упрямый и жестокий. Представь выводок таких же людей, как он, наполненных невообразимой силой и готовностью использовать ее.

Лицо Андреа помрачнело.

Рано или поздно все его дети шли войной против него, — я продолжила. — Его долг уничтожить нас, иначе мы разорвем мир на части. Некоторые из худших войн в истории, которые видела эта планета, были развязаны моими кровными родственниками. Роланд отказался от своего потомства. Это приносило слишком много проблем. Вот почему, хотя он сделал исключение в отношении моей матери, он передумал еще до того, как я родилась. Она поняла, куда дует ветер, и убежала с Вороном. Очень немногие люди знают об этом, и те не настолько глупы, чтобы открыть рот, рискнув вниманием Роланда.

Андреа посмотрела на мою мать.

— Она была красива.

— Спасибо.

— Как ты думаешь, она любила Ворона?

— Не знаю. Я ее совсем не помню. Раньше воображала, что припоминаю какие-то детали: запах, звук, что угодно, но нет. У меня ничего нет. Никаких видений с ней, никаких воспоминаний о том, что они были вместе. Я думаю, она, должно быть, заботилась о нем, потому что, сбежав, они провели не мало времени вместе, прежде чем Роланд настиг их. Возможно, они даже были счастливы, потому что, когда Ворон говорил об этом времени, все в нем менялось. Его голос, его лицо, это читалось по его глазам. Как будто становился другим человеком, когда вспоминал о ней. Он нечасто упоминал ее.

Может я, наконец, достучалась до нее?

— Это так удивительно, ты даже не представляешь, — воскликнула Андреа. — Все равно что пить чай с Уайттом Эрпом и слушать, как он рассказывает тебе о Додж-Сити и Доке. Ожившая легенда. [прим. речь о Wyatt Earp герое книг и фильмов-вестернов, он также является реальной, довольно противоречивой, исторической фигурой]

Нет, нисколько.

— Моя мать позволила Роланду найти ее, чтобы выиграть время Ворону, сбежавшему со мной. Я не знаю, что произошло между моими родителями, но она воткнула кинжал в глаз Роланду, и он убил ее. Он убил единственного человека, которого любил, только чтобы свернуть мне шею. Убить ребенка ему было важнее. В конце концов Роланд найдет меня. И от этого воссоединения не будет «слез радости». Он убьет меня, Андреа. Он перевернет весь город, чтобы схватить меня за горло и смотреть, как свет исчезает в глазах. Он уничтожит всех моих друзей, союзников, любого, кто осмелится проявить ко мне хоть каплю доброты. Черт, он, наверное, землю посолит, чтобы здесь ничего не росло. Я не шучу и не преувеличиваю. Может, это и есть легенды, но эти легенды оживают чересчур болезненно.