Зерцалия. Наследники. Книга 2. Отражение зла - Евгений Гаглоев

Финея шла впереди, переступая через толстые корни, выпирающие из земли, Созерцатели едва за ней поспевали.

– Расскажи нам об Иде, – попросила Камилла. – Какая она была? И не замечала ли ты в ее поведении чего-то странного?

– О, с чего бы начать! – закатила глаза Финея.

– Все было так плохо? – удивился Макс.

– Нет, она была хорошей… поначалу… Только больно уж хитрой и гораздой на разные авантюры. Все они.

– Ты о Глории и Ниссе? – уточнил профессор Жеводан.

– Да, о них. Мы познакомились, как только нас всех привезли в этот интернат. Кого-то немного раньше, кого-то позже… Подружились, начали везде ходить вместе. Несколько лет у нас была одна компания, но Ида всегда предпочитала Ниссу, а Глория больше любила общаться со мной. И все же я всегда была четвертой лишней. Может, из-за того, что все они родились в один день? Мне кажется, что, если бы Ида не делила со мной комнату, мы бы вообще не общались. Когда они исчезли в первый раз, а затем вдруг вернулись, это стало ощущаться сильнее.

– Они изменились после возвращения, – подтвердил Жеводан. – Я уже говорил вам об этом.

– Ида стала очень замкнутой, раздражительной, – кивнула Финея. – А еще злобной. Она и раньше особой добротой не отличалась, но тут стало совсем невмоготу. Когда мы оставались вдвоем, я боялась лишний раз рот открыть. Она сразу начинала злиться, кричать на меня. Нисса стала такой же озлобленной… Глория не особенно изменилась. Мы по-прежнему общались с ней, гуляли вместе. Она только стала какой-то скрытной. Я несколько раз пыталась расспросить ее, что произошло. Где они пропадали и что творится с Ниссой и Идой? Но Глория упорно молчала. А ведь раньше мы могли спокойно говорить на любые темы, у нас никогда не было тайн друг от друга.

– Она совсем ничего не рассказывала? – удивилась Камилла. – Как же так?

– Утверждала, что ничего не помнит. Но я-то знала, что это ложь. Глория не умела врать, я сразу замечала по ее лицу, когда она говорила неправду. Ида и Нисса продолжали звереть. Дошло до того, что я старалась держаться подальше от них обеих, в комнату возвращалась только поздним вечером, чтобы сразу лечь спать. Ида и от этого бесилась. Даже Верну от нее доставалось, а ведь когда– то она говорила, что любит его. Последние дни стали сущим кошмаром. Когда она исчезла во второй раз… я даже испытала облегчение. Только не подумайте чего дурного…

– Значит, они исчезли одновременно, все трое, – задумчиво проговорил Алекс. – И Глория тебе так ничего и не рассказала.

– Ничего, – развела руками Финея. – Лишь однажды она призналась, что стала частью чего-то, что ей совсем не нравится.

– Как это? – не понял Грановский.

– Мне кажется, кто-то в нашей школе втянул ее в неприятности. В такие, что она никому не смела рассказать о случившемся.

– Почему именно в школе? – нахмурился профессор.

– Потому что больше мы нигде не бывали, – резонно ответила Финея. – И еще вот что странно… Незадолго до первого исчезновения Ида ходила к своей бабушке, а Глория – к тетке. Их обеих выгнали взашей. И тетка, и старушка перепугались не на шутку и кричали, что не станут нарушать договор, что Глория и Ида должны жить в интернате Эмбера и никуда из него не отлучаться. А вскоре после этого тетка уехала, а старушка умерла. Все это случилось незадолго до шестнадцатилетия девчонок.

– Погоди! – Макс резко остановился. – Всем троим исполнилось шестнадцать в один день. Они пропали сразу после этого?

– Да, – кивнула Финея. – Тем же вечером.

– Дело начинает пахнуть все более скверно. – Макс взглянул на Камиллу – Ты же понимаешь, что это значит?

– Понимаю, – сдержанно ответила девушка. – Не зря меня воспитывали зеркальные ведьмы.

– Может, и нас просветите? – заинтригованно спросил Алекс.

– Все сходится. Три девушки, родившиеся в один день и год, – идеальное сочетание для какого-нибудь колдовского ритуала, – объяснила Камилла. – Все трое пропали, а затем вернулись совсем другими. Возможно, уже тогда они стали частью некоего обряда.

– Посвящение в ведьмы? – предположил Алекс. – Но они же не превратились в стекляшек? У Иды кожа не стала стеклянной?

Это адресовалось Финее, которая слушала юных Созерцателей, открыв рот.