Практика на Лысой горе - Марина Комарова

– Не-е-е-т…

Я только крепче сжал палку. На крики о помощи не похоже, но мало ли кто там прячется – может, Цимбалист проказничает? С него станется учудить шалость. Правда, это ему шалость, а мы потом костей не соберем.

Я прошептал несколько слов, однако Кирилл развернулся и зажал мне рот.

– Тише, – шикнул он, – вдруг тут чары против нас обернутся.

– От охранки ничего дурного не будет, – возразил я.

– Знаю, но вдруг она перекинется на…

Он резко смолк. Воздух застыл в легких. Раздвинув черные ветви, к нам медленно выползало мертвенно-бледное существо.

Мы с Кириллом медленно попятились. Существо замерло, белесые длинные пряди его закрывали лицо. Оно издало гортанный вопль, я вздрогнул. Голова вдруг закружилась, кровь вспыхнула огнем, даже захотелось глянуть – не разжег ли кто рядом костра?

Длинная белая рука существа потянулась к Кириллу. Он шагнул назад и вдруг так и замер, с едва приподнятой ногой. Согнутые пальцы прошлись по его ступне, существо вдруг злобно зашипело и отпрянуло.

– Закоханий^[12], – разобрал я слово и замер от внезапно возникшей догадки. Неужто прыстрастник? Дух плотских утех и потерянных душ? Не поверил бы вовек, что он может выглядеть столь мерзко, но голова кругом, пьяно-шальное состояние и, кхм, черт… возбуждение. Будто смотрю не на белокурую сестричку девочки из «Звонка», а на настоящую красавицу.

Шипение повторилось и резко оборвалось. Кирилл рухнул без чувств, прыстрастник потянулся ко мне.

– Чистый, свежий, – выдохнул он, – еда…

Последнее слово отрезвило, да так, что я с размаху треснул прыстрастника по голове. Удар вышел вскользь, миг – возле меня стояла обнаженная красавица. Белокурые волосы мягкими волнами спадали до бедер, алые губы улыбались, в глазах – все звезды Чумацкого Шляха. Нежные руки обвили мою шею, дыхание обожгло скулу.

– Так как, красавец? Прогуляешься со мной до озера? Искупаемся при свете луны?

Не смотри, не смотри ей в глаза, мольфар, если жить хочешь. А жар-то от тела идет о-го-го! Так бы сжал покрепче, впился в губы… Какое там озеро? Здесь тоже ничего, трава мягкая, ночь на дворе, хоть и прохладно, а, да неважно! Все равно есть как согреться.

Проворные пальцы начали расстегивать мою рубашку.

– Никогда мне таких не встречалось, – дурманом лился мурлыкающий голос, – только тебя и ждала, уж растеряла всю надежду.

Я шумно выдохнул и оттолкнул ее.

– Сгинь.

Сияющие глаза широко распахнулись, она охнула, полные груди приподнялись при вдохе. Гибкие руки вновь коснулись меня.

– Сгинь, чтобы глаза не видели, уши не слышали. Сгинь, чтобы и следа не осталось, – тихо произнес я заклинание – простенькое, но в таком месте точно беды не навлечет, только слова и конкретное указание. – Сгинь, будто не являлась.

Посох вспыхнул бордово-красным светом, прыстрастник вскрикнул и закрыл руками голову.

– Нет! Пощади-и-и-и! – завыл страшным голосом. – Прошу!

Посох сам рванул вперед, утягивая меня. Ткнулся в белое тело, прыстрастника окутало пламя, душераздирающий вопль заставил содрогнуться. По мне словно пропустили электрический ток, посох выпивал силу из существа, но отпустить его не получалось – руки будто приклеились.

Яркая вспышка заставила зажмуриться, ударная волна сбила с ног. Я упал на землю, пребольно стукнувшись затылком. Попытался встать, но ноги не слушались. Сознание вдруг заволокла тьма; последнее, что я услышал, – затихающий, полный ненависти шепот:

– Пр-р-р-р-роклинаю. Получи сполна, мольфар-р-р-р-р… Никогда ты ее не найдешь, никогда с ней не будешь. Пр-р-р-роклинаю…

Пробуждение все же пришло. Но приятным его назвать никак было нельзя. Голова раскалывалась, бок саднил. Я поморщился и приподнялся. Боль прострелила затылок, охнув, потер его. М-да уж. Нехорошо приложился, теперь бы еще проверить, что с Кириллом.

Прыстрастника нигде не было. Я покосился на валявшийся рядом посох. Хороша штучка, ничего не скажешь, однако. Высасывает энергии без возможности восстановления. Ну и ну. Потянулся было за ним, но пальцы замерли, почувствовав шедший от дерева холод. Странно. После того, как втянул энергию, наоборот должен гореть огнем. Нахмурившись, я медленно поднялся, стараясь не делать резких движений.

Кирилл лежал там, где упал. Я двинулся к нему, но резко замер. Его окружала какая-то тонкая черная грань, будто кто-то разлил нефть, а потом прикрыл ее стеклом. Я осторожно подошел, в нос ударил острый запах, по коже пробежал холодок.

О боже, магия злыдней! Но откуда здесь?

Кто-то неподалеку тоненько захихикал: мерзко, неприятно, аж холодный пот прошиб. Мол, я тебя вижу, а ты меня нет. Я товарища твоего злыдневской пленкой окутал, а тебе его не вытащить.

– Кто здесь? – выкрикнул я, понимая, что совершил глупость. Не захотят – не ответят. Хихиканье смолкло, совсем рядом что-то прошуршало, меня с силой толкнули в бедро. Я пошатнулся, но чудом удержался на ногах. Собрал энергию, сплел пальцы, между ними засиял изумрудно-зеленый шар. Пространство вокруг осветило, выхватило чернильную тень, тянувшуюся к Кириллу.

– Убирайся прочь! – рявкнул я и швырнул в нее шаром.

Тень отпрянула, но шар взорвался, обдав ее снопом искр. Она кинулась ко мне, но я увернулся. Под пальцами вновь мягким огнем защекотал кожу зеленый огонь.

– Уби…

Тень вдруг закружилась смерчем, вбирая в себя зеленый свет, стала выше и шире. Сквозь тьму я внезапно разобрал оскаленную пасть и мерцающие глаза-угольки: злые, отчаянные. Тень выпустила черную паутину, швырнула ее в меня, но наткнулась на стену зеленого пламени. Я усилил поток энергии, кинул защитный купол на Кирилла.

Концентрация злыдневской магии стала сильнее, я почувствовал, как в тело впиваются миллионы иголочек. Сосредоточился и зашептал заклинание. Но с губ слетел не человеческий голос – по Чумацкому Шляху разлетелся скорбный плач трембиты. Он становился громче, пробирал до костей, поднимался все выше и выше, словно к горной вершине. Пальцы окутало приятное тепло, зеленый огонь ворвался в бешено крутившийся смерч и испепелил его на месте.

Ноги подогнулись, и я рухнул на колени. Лоб взмок, пришлось его вытереть рукавом, попытался подавить мерзкую дрожь. Заклятье «Голос трембиты» – еще та зараза. Сил жрет неимоверно, но, конечно, и результат дает что надо.

Я подобрался к Кириллу. Грудь вздымается, дышит. Значит, порядок. Похлопал по щекам, он с трудом разлепил глаза.

– Просыпайся, спящий красавец.

Он поморщился и невольно потер щеку.

– Поосторожнее.

– Ну, звыняй, что не поцелуем, – хмыкнул я и помог приподняться. – Знаешь, пока ты тут в отключке валялся, мне пришлось вырубить и прыстрастника, и злыдня.