Практика на Лысой горе - Марина Комарова

– Заметил, – кивнул я, выпустил дым и легонько закрутил его пальцами. Дым завис в воздухе, потом запульсировал. Внутри появилось продолговатое перламутровое семечко, миг – второе. Раздалось раскатистое урчание. Дым повисел в воздухе, а потом резко развернулся и уселся дымным котом мне на колени.

Кирилл тихо засмеялся:

– Молодец, я как-то не додумался так сделать. Да и поначалу совсем сил не было. Я ж из универа почти сбежал. Только на Таню успел охранку дополнительную кинуть. А потом весточку через Трамвайщика посылал.

Я поморщился:

– Эта вредина, которая катается на трамвае по невидимым путям?

Кот на моих коленях успокаивающе заурчал и потерся головой о мою руку. Я почесал его между ушками, которые слабо удерживали материальную форму и дымились, словно только что погашенные угольки. Перламутровые глаза довольно прикрылись.

– Он самый, – улыбнулся Кирилл, – собиратель грез. Трамваев по Полтаве давно не ходит, а какой-то чудак загадал Городовому, чтобы трамвайчик никогда не исчез. Вот и исполнили.

Кот вытянул лапу и потрогал коготками колено Кирилла, словно одобряя его рассказ. Тот рассмеялся и погладил ее.

– Через него потом и передал весточку, – вздохнул он, – но пришлось почти сразу же уехать в Киев. Родни у меня нет, надо было срочно искать работу. И знаешь, нашел. Правда, в обычной школе, читать историю. Но выйти туда так и не смог – пришло письмо от Вия…

– От кого? – не поверил я своим ушам. Чтобы этот хмырь рассылал почту выгнанным работникам? Какая трогательная забота, да только явно это не про ректора ПНУМа.

Кирилл криво усмехнулся:

– Ага, ты сразу сообразил. А я, дурак влюбленный, решил, что Вий передумал. Мозги напрочь отключились просто. Еще и посмотрел: стоит герб университета, обрадовался. Хотя, конечно, подозрения закрались, но… не до них было.

– А что в письме написали-то? – поинтересовался я.

Где-то вновь раздался призрачный стон, но еще слабее прежнего. Кирилл не обратил внимания и продолжил рассказ:

– Писали, что Танька вляпалась в неприятности, на нее открыли охоту дражайшие родственнички. И мне нужно поскорее вернуться. Письмо потом в гадюку превратилось и резво уползло. Я только оторопел, помянул Вия парой слов, как вдруг перед глазами потемнело, и рухнул без сознания.

– М-да-а-а-а, – протянул я, – родня у нее еще та. Приятного мало.

Деревья зашумели, раскачиваемые ветром. Кот недовольно дернул ухом и принялся топтаться у меня на коленях.

– А дальше как? Очнулся уже здесь?

– Мне повезло, – медленно произнес он, глянул на меня и криво усмехнулся. Половина лица так и осталась недвижима, от чего стало немного жутковато. – Оказался в этом доме. Поначалу и пошевельнуться не мог. Видимо, тот, кто пихнул меня в портал за Чумацкий Шлях, вытянул слишком много энергии. А потом ничего… отошел. Лес тут рядом, еду добыть можно. Да и домик нашпигован всякой бытовой магией.

– Может, это дача какого мольфара? – хмыкнул я.

Кирилл слишком резко пожал плечами:

– Не знаю. Вряд ли, разве того, кто совсем не боится Призрачного Цимбалиста. Я, как оклемался, вышел разведать, что вокруг. Увидел усыпанную звездами дорогу. Стало и страшно, и жутко любопытно. Сразу пойти не решился, но этак через два часа вдруг сообразил, что вовсю шагаю по этой дороге.

Я покачал головой:

– Неудивительно. Цимбалист как заиграет, так душу всю вытянет. Удрать – еще та сила нужна.

Кирилл кивнул:

– Вот-вот. Я еле сумел сбежать. Уж так затягивал, чего только не обещал – бр-р-р.

Ответить было нечего, я вернул ему трубку. Попали туда – не знаю куда, что делать – еще больше не знаю. Конечно, надо как-то выбираться, только как?

– Первое время знаешь как я мечтал отсюда убраться – у-у-у-у… – Кирилл спрятал трубку в карман. – А некуда, лес тут зачарованный: ходишь кругами туда-сюда, а толку никакого нет. Только и слышен смех Цимбалиста.

Слева снова донеслись стоны, даже еле слышно прошелестел голосок:

– Не могу-у-у…

Котейка на моих ногах вскочил и зашипел. Дымная шерстка стала дыбом. Мы быстро переглянулись. Ничего хорошего он не предвещал.

– Надо бы сходить посмотреть, – пробормотал я.

– Угу-у-у, – протянул Кирилл, поднимаясь, – сейчас, погоди. За печью тут лежит старенький посох. Сейчас принесу.

– Но…

Договорить я не успел – он унесся в дом. Даже если на посохе нет защитных чар, то еще не значит, что его может ухватить любой. Я остро пожалел, что сейчас моя бартка лежит в шкафу общежития. Эх, и весточку Александре не послать, мол, кинь топорик, милая. А ведь кинула бы, злыдня… И еще как!

Кирилл вышел из дома, неся в руках изогнутую палку из темного дерева. Ни тебе резьбы, ни мольфарского порошка, даже клеймо не выжгли.

– Я его недавно нашел, – произнес он, – никаких чар не наложено, но силы он из пространства черпает. Штучку эту явно мастер делал, только почему-то не подумал ее как-то оградить.

Поначалу я не решался брать посох, но потом все же взял. Ладони чуть обожгло, а потом разлилось приятное тепло. Энергия будто шла из него, пробиралась под кожу и соединялась с кровью. Кирилл с любопытством наблюдал:

– Видишь как. То ли безмерно добрый человек был…

– То ли место это так повлияло, – осенило меня, – не зря напридумывали баек про Чумацкий Шлях.

– Может, – согласился он, – поэтому держи крепко.

– А ты?

Громов криво ухмыльнулся и похлопал себя по бедру, возле его ладони тут же мелькнул еле заметный огонек.

Брови недоуменно поползли вверх.

– Полог невидимости на бартке? Ты что, везде с ней ходишь?

– А то, – довольно осклабился Кирилл, – лишней никогда не будет. Пошли уже.

Звуки больше не повторялись. Дымный кот увязался за мной. Кирилл только неодобрительно поглядывал на него, но ничего не говорил. Я тоже не умничал: если, не приведи бог, мое создание не растворится в ближайшие полчаса, то надо будет срочно что-то решать. Местечко запросто могло наделить его разумом.

Узкая горная тропка спускалась вниз, к темным водам озера. Надо же, только звезды светят, а так хорошо все видно. И пейзаж вроде какой-то знакомый. Из-под ноги выскочил камешек, я покачнулся, но Кирилл ухватил меня за шиворот.

– Смотри под ноги, – буркнул тоном старика, что я даже невольно кинул на него взгляд.

И впрямь что-то происходило: Громов сгорбился, шел медленно, словно было тяжело. Назад не смотрел, а окликнуть почему-то язык не повернулся. Эх, проделки Чумацкого Шляха!

Озеро закрывали заросли кустов, только чуть виднелась поблескивавшая под звездными лучами водичка. Раздался шорох, ветки дрогнули. Пролетел стон: