Первая дочь - Эми Хармон

– Тебя зовут Байр… Правильно?

Он кивнул, радуясь, что говорить не обязательно.

– Ты нас спас… малютку Альбу и меня. Во время шествия. Ты проявил такую храбрость и ловкость. – В знак благодарности королева положила руку ему на плечо, и Байр придвинулся ближе, откликнувшись на прикосновение. Девочка на руках заугукала и схватила его за волосы, запустив крохотные пальчики в беспорядочную черную массу. Дагмар не заплел косу после мытья, и высохшие волосы свисали непослушными прядями. Байр засмеялся и подступил поближе, позволяя девочке забавляться.

– Тебе хотелось бы ее подержать? – спросила королева.

У Байра захватило дух. Он собрался было отшатнуться, но девочка завизжала, не желая выпускать волосы, и Байр замер на полушаге.

– Н-не м-могу, – выдавил мальчик, хотя желал этого сильнее всего на свете.

– Если ты смог усмирить взбесившуюся лошадь, то сможешь удержать и маленькую девочку, – мягко настаивала королева.

Байр поднял глаза на Альбу, и та радостно заулыбалась и задрыгала ножками.

– Она у-улыбается, – выговорил он, забыв о своих страхах.

– Да. Она часто улыбается. Большую часть времени она счастлива. Быть может, ей просто нравится гулять в саду. Это наше любимое место.

Байр вытянул руки, будто готовился принять вязанку хвороста. Рассмеявшись, королева Аланна усадила Альбу себе на ладонь, другой взяла под правую ручку и положила девочку Байру на грудь. Мальчик инстинктивно обнял ребенка, принял его вес и подсунул пушистую головку себе под подбородок.

– Видишь? Ты знаешь, как нужно, – радостно воскликнула королева.

У Байра щеки вспыхнули от гордости. Он взглянул в глаза королеве и тут же стыдливо потупился, но девочку не отдал.

– Хочешь погулять с ней? – спросила Аланна.

Байр дернулся в знак согласия и сделал осторожный шажок, будто пробовал пройти по шаткому мосту, перекинутому через бездонную пропасть. Расхохотавшись, королева потихоньку пошла с ним рядом.

– Мастер Айво говорит, что ты послан богами. Он сообщил мне, что ты защитник Альбы. Когда ты рядом, мне так покойно, – тихо сказала Аланна.

Байр только кивнул и покрепче прижал к себе принцессу. Королева, казалось, не имела ничего против его молчания, и они медленно прогуливались по усеянным лепестками дорожкам. Аланна негромко напевала, а Байр старался не дышать. Девочка у него на груди затихла, ее нежное дыхание щекотало ему горло, а вскоре и ручка упала, выпустив волосы Байра.

– Альбе тоже с тобой спокойно, юный Байр.

– Я-я ее л-люблю, – прошептал он.

Слова вырвались неожиданно, но королева не рассмеялась. Она только улыбнулась, глядя вниз на Байра, и глаза ее мерцали.

– Я тоже ее люблю. Очень сильно, – сказала она.

– М-мне нуж-жно ид-дти, – выговорил Байр.

Ему не хотелось, но Дагмар придет проведать его. Дядя всегда так делал и стал бы волноваться, не найдя племянника в постели.

– Ты придешь к нам снова, правда? – спросила королева Аланна.

У Байра от радости захватило дух, и он кивнул. Поцеловав мальчика в щеку, королева приняла у него спящую Альбу. Байр выпустил девочку, шепнул слова прощания и тут же вприпрыжку побежал к дальней стене. Он быстро взобрался наверх, спиной чувствуя взгляд королевы и вспоминая вес принцессы, спящей у него на руках. Ему показалось, что в дальнем конце сада мелькнуло что-то белое. Должно быть, отсвет луны или мерцание звезд в садовом ручье, потому что когда он всмотрелся, то увидел только темноту и ничего больше.

* * *

Тень уснула в дворцовом саду, между южной стеной и кустами роз. Тут было прохладно, пахло цветами, и ей удалось сытно поесть. Она совершила набег на огородные грядки, ухватила столько моркови, сколько успела надергать, и нырнула за кусты. Морковь оказалась вкусной, хотя на ее плоть цвета заката налипла земля. Руки были грязней моркови, но нищим и ворам не приходится привередничать. Плана у нее не имелось, только цель, и она несколько часов выжидала, прячась за буйно цветущими розами, вслушиваясь в звуки замкового двора и противясь своей склонности к самокопанию. Ей удалось побороть уныние, и она заснула.

Пока Тень спала, опустилась ночь, лиловые сумерки сгустились до черноты, вместо солнца в небе зажглись звезды. Из объятий сна ее вырвал негромкий плач ребенка. Тело отреагировало сразу, направив молоко в груди, и лиф платья стал мокрым. Она ухватилась за грудь, вспоминая, где она и с какой целью сюда пришла. Потом отвела колючие стебли и выглянула из своего укрытия.

Восходящая луна окутывала королеву с ребенком трепетным светом, и Тень сжала рукою нож, не замечая, что держит его за лезвие, а не за рукоять. О допущенной оплошности она поняла не по боли, а по теплой струйке, устремившейся в рукав. С тех пор как у нее отняли дитя, женщина терзалась такой болью, что порез от ножа совсем не почувствовала.

Одними губами она произнесла имя дочери, упиваясь им и вспоминая тихий плач и сжатые кулачки Альбы, шелк ее волос и сливочный запах теплой сморщенной кожи. От близости к ребенку и вспыхнувшей надежды на спасение глаза ее увлажнились, и Тень обратилась к Фрейе с мольбою наставить на путь истинный и верно направить клинок. Она убьет королеву и вернет себе дитя. Боги нашли выход и передали их обеих в ее руки. Но мальчик из храма тоже наблюдал за ними. Королева подозвала его, и Тени пришлось прятаться за розами в темном от грязи плаще, слушать и выжидать. Эта троица прекрасно смотрелась, вместе прогуливаясь по саду, и Тень почувствовала, что эта сцена умиротворяет ее, песня королевы завораживает, а залитое лунным светом небо успокаивает.

Храмовый мальчик, Байр, пришел и ушел. Он тоже попал под чары королевы. Он держал дочку Тени, и его юное лицо сияло от восторга. Альба была так любима. Так желанна. Так почитаема. И понимание этого наполнило Тень радостью и надеждой.

Потом луна спряталась за облака, и чары рухнули. Надежда обернулась ужасом, вместо радости пришло осознание. Боги не предавали королеву в ее руки. Они показали все то, чего она не могла дать, и сказали: «Исчезни, маленький призрак. Уходи прочь. Отдай нам дитя. Оно принадлежит нам». Когда луна выглянула снова, чтобы посмотреть, услышала ли Тень, ее лучи указали на дверцу у основания южной стены сада. Слегка приоткрытая, деревянная дверца словно звала ее.

– Исчезни, маленький призрак. Уходи прочь, – снова прошептали боги.

Они даже позаботились о выходе. Розы хлестали ее по коже, кололи шипами, гнали от себя и смыкались позади, как заросли ежевики.

– Беги прочь, – шептали они. И она побежала.

Выбраться наружу оказалось гораздо проще, чем попасть внутрь. За дверцей открылась лестница из грубо вытесанных ступеней, уходящая вниз, в земляной туннель, по которому она вышла далеко за стены и попала в заросли вереска. Лаз на выходе был такой узкий, что мужчине пришлось бы сильно постараться, чтобы протиснуться в него. К тому же он был спрятан за травой и валунами, его прикрывал кустарник, служивший убежищем для самых разных тварей. Эти твари тоже твердили, что ей нужно бежать.