Первая дочь - Эми Хармон

Выглядела она как человек – глаза, нос, рот, гладкие щеки, лоб без морщин, – но словно не из этого мира. Байр был слишком мал, чтобы понимать, что нельзя так откровенно глазеть, и слишком невинен, чтобы не обратить внимания на странности женщины. Она была не старой, и черты ее лица были обычными. Но в ее глазах, коже и волосах полностью отсутствовали краски. Она оказалась белее козьего молока. Белее облаков, плывущих над вершинами из Йорана в Лиок. Белее зимнего снега. Даже белее смерти, наложившей свою руку на лицо короля Ансела в святилище.

Женщина коснулась плеча Байра, и ее губы – единственное пятно цвета на лице – прошептали слова благодарности. Байр их понял, но не смог распознать акцента. В каждом клане имелись свои особенности в интонации, и речь выходца из Адьяра, с севера, слегка отличалась от говора уроженца Эббы на юге. Но слова женщины звучали так, словно ни один из кланов не был ей родным.

Потом он увидел на лице женщины слезы, и мука исказила ее правильные черты, превратив их в маску скорби.

– Т-ты п-поранилась? – спросил Байр.

– Нет, – ответила женщина, коротко мотнув головой.

Взгляд ее серебристых глаз поднялся вверх, на проезжавшего короля. Толпа преклонила колени, открыв обзор над морем опущенных голов, и женщину начало так сильно трясти, что Байру подумалось: сейчас она снова упадет. Волосы у него на затылке встали дыбом, а окружавшие их люди вдруг начали вертеться и оглядываться, ощутив страдания женщины. От нее волнами распространялась тревога, предчувствие надвигающейся бури, какое-то волнение в воздухе – невидимое, но осязаемое.

Черный жеребец, несущий короля Банрууда, неожиданно заржал и попятился. Толпа разразилась криками и отступила подальше от перебирающего копытами, косящего дикими глазами боевого коня. Склонившись к развевающейся гриве и сжав бока скакуна ногами, король удержался в седле. Но сейчас опасность угрожала не только ему. Ранее послушный белый конь в красной попоне, запряженный в повозку с королевой, внезапно поднялся на дыбы, начал лягаться и брыкаться, как безумный. Толпа охнула – кучера выбросило с места, и он полетел в самую гущу вопящих зрителей.

Королева сидела в задней части повозки; резкие толчки заставили ее упасть на пол, но она сумела прижать к себе ребенка и вцепиться в борт. Белая женщина возле Байра застонала – ее скорбь сменилась ужасом, и этот мучительный стон эхом пронесся по всей толпе. Белый конь снова встал на дыбы и вдруг рванулся вперед; повозка сильно закачалась, толпа вновь подняла крик. Байр пробился сквозь ряды оторопевших ротозеев и, выскочив на дорогу, остановился. Он ждал, когда белый конь поравняется с ним.

Байр слышал, как где-то далеко Дагмар выкрикивает его имя, но целиком сосредоточился на мчащейся повозке. Прыгнув на скачущего коня, он вцепился в гриву, вскинулся животному на спину, навалился на шею и, сжав зубы, вонзил свои детские коленки в его холку. Конь снова заржал, от боли и отчаяния молотя воздух копытами и закинув голову к самой груди Байра.

– Тпру, – скомандовал мальчик. – Тише, тише, – успокоил он дрожащего и фыркающего жеребца.

Тот остановился и замер, закатив глаза. Толпа разразилась радостными криками. Конь вздрогнул, но не тронулся с места. Шествие встало. Ряды хранителей замерли в благоговейном ужасе. Толпа застыла, парализованная испугом и радостью. Все еще держащие в руках штандарты кланов, ярлы смотрели на происходящее с недоверчивыми улыбками. Но когда они увидели королеву, ухмылки исчезли с их лиц. Из рассечения на высоком лбу королевы сочилась кровь, но встала она без посторонней помощи. Она прижимала к груди плачущего ребенка. Пристыженные королевские охранники помогли ей сойти с повозки. Их наверняка ожидало наказание, хотя вряд ли они были виноваты. Байр считал, что виновата белая женщина. Но объяснить почему он не смог бы.

Мальчик подумал, что сейчас прибежит Дагмар, но тут к нему обратился король.

– Как твое имя, мальчик? – возвысив голос так, чтобы слышала вся толпа, спросил Банрууд.

Король поднял собственного скакуна на дыбы. Он был рассержен – из-за того, что кучер не справился с белым конем, королевское шествие сорвалось, и сам король перестал быть центром внимания. Байр попытался ответить, но слова не сходили с языка. Он попробовал еще раз, но начал сильно запинаться, расстроился и сидел на коне, повесив голову.

– Государь, его имя Байр, – сказал Дагмар, поднимая руки, чтобы снять племянника. Но Байр вцепился в гриву коня, боясь, что он снова может понести.

– Отпусти коня, Байр. Ты делаешь ему больно, – настойчиво попросил Дагмар, и мальчик разжал пальцы.

Конь расслабился, опустил голову и облегченно выдохнул. Стащив племянника с подрагивающей спины, Дагмар прижал его к себе. Король наблюдал за этой сценой, хмурясь и сверкая глазами.

– Дагмар из Долфиса. Давненько не виделись, – прогудел король басом. – Или я должен называть тебя хранителем Дагмаром?

Дагмар низко поклонился.

– Двенадцать лет, государь. По меньшей мере. Мои поздравления.

Дагмар не стал напоминать новому королю, что присутствовал в святилище на процедуре избрания, принимал участие в коронации и был свидетелем во время благословения его дочери. Тогда он специально держался сзади. Старался смешаться с присутствующими. Его непросто было заметить среди братьев, стоявших в одинаковых лиловых одеяниях с такими же выбритыми черепами. Неудивительно, что до сих пор Банрууд не обращал на него внимания.

Развернув коня, Банрууд направил его к Байру с дядей. Оба ожидали его с одинаковым волнением.

– Байр. Хорошее имя, – произнес король, кивнув мальчику. – Ты выказал потрясающую сноровку… и храбрость. – Банрууд стиснул челюсти, ноздри его затрепетали, как у хищника, почуявшего запах добычи.

– Мальчик из храма спас принцессу и нашу королеву! – выкрикнул кто-то, и по толпе побежало: «Мальчик из храма, мальчик из храма, мальчик из храма!..» Новость дошла и до тех, кто не видел случившегося.

Играя на толпу, король извлек меч из ножен и плашмя положил лезвие на склоненную голову Байра. Дагмар напрягся, но мальчик остался спокоен. Он молча и послушно ждал.

– Нарекаю тебя защитником трона и другом короля, юный Байр.

Толпа восторженно взревела. Байр прижался к Дагмару; хвалы привели его в смущение. Король отвел меч, развернулся, поднял клинок, и под звуки труб процессия двинулась дальше, но без королевы, которую вместе с дочерью сопроводили во дворец на подводе. Ее окружала вооруженная стража.

– Я д-думал, он х-хочет м-меня у-убить, – выговорил Байр, глядя на дядю большими глазами.

Дагмар вздрогнул, но промолчал, и Байр укрепился во мнении, что королю его дядя не нравится.

– К-коней н-н-напугала бледная женщина, – взволнованно прошептал Байр.

– Какая женщина? – спросил Дагмар.

Покачав головой, мальчик пожал плечами. Объяснить было слишком трудно, к тому же он боялся накликать беду на эту женщину. Байр подумал, что королю и она тоже не понравится.