Дитя бури - Райчел Мид

Так или иначе, но здесь прохлаждались не только джентри, но и самые разные существа Мира Иного, в том числе духи, домовые, призраки и тролли. Страшилища, вымышленные людьми, сидели бок о бок с изгнанниками, наделенными магией и перебравшимися в этот мир.

Мне пришло в голову, что, наверное, еще ни один шаман не забирался так далеко в общество джентри. Я вспомнила, как Роланд предупреждал, что я окажусь в самом сердце их мира.

Отчего у нашего брата нет какого-нибудь своего научного издания типа «Вокруг Того Света» или «Шаманское знание — сила»? Я использовала бы свое исследование и накатала бы статью, изобилующую фактами, чтобы поделиться сведениями со своими собратьями по ремеслу.

Разговоры сменились приглушенным жужжанием, джентри принялись наклоняться друг к другу и шушукаться, не сводя с меня глаз. Кто ухмылялся, кто хмуро зыркал. Я придала лицу непроницаемое выражение, похожее на то, с каким встречала новых заказчиков. Сердце у меня колотилось безумно, дышать стало трудновато.

Волузиан плыл с одной стороны от меня, с другой шел Рюрик. Уилл и остальные двигались следом.

— Откуда столько народу? — тихо спросила я Волузиана. — Неужто Дориан решил закатить вечеринку?

— Дориан — король, открытый народу. Он любит, когда его окружают подданные, над которыми можно посмеяться, держит полный двор и регулярно приглашает свою знать отобедать вместе с ним.

Шествие закончилось. На троне сидел мужчина, наверное, Дориан. Вид у него был скучающий. Он оперся на подлокотник трона и положил подбородок на ладонь, поэтому смотрел на нас не прямо, а искоса. Длинные золотисто-каштановые волосы, напоминавшие о деревьях, растущих за стенами замка, окутывали его, переливаясь всеми оттенками золота и меди. Просто воплощение осени. Для рыжего у него была чересчур великолепная кожа. Такой я еще не видела — гладкая, цвета слоновой кости, ни тебе морщинок, ни розовых щек. Четко очерченные скулы и тонкие черты лица. Под бархатным плащом травянисто-зеленого цвета были надеты простые темные штаны и белая рубаха.

— Преклони колени перед королем, — приказал Рюрик. — И вообще, привыкай к подобному положению.

Я послала ему испепеляющий взгляд.

Рюрик ухмыльнулся.

— Буду счастлив тебя заставить, — предупредил он.

— Ба, достаточно. Оставь ее в покое, — коротко, но выразительно произнес Дориан.

Позы он не изменил, какой-то интерес к происходящему читался только в его взгляде.

— Если она провела с тобой весь последний час, то заслуживает передышку. Иди садись.

Самодовольство Рюрика сменилось смущением, однако он поклонился и попятился назад. Теперь мы с Дорианом остались одни и глядели друг на друга.

Он усмехнулся.

— Ну что ж, подойдите. Раз вы не желаете вставать на колени, то я хотя бы получше рассмотрю то страшное чудовище, которое привели ко мне. Судя по всему, они весьма боятся вас. Признаюсь, я сначала не поверил, когда мне сказали, что вы добровольно явились сюда. Думал, Рюрик снова мухоморов объелся.

— Известно ли вам, сир, сколько наших людей она уничтожила или вышвырнула в другой мир? — воскликнула Шайа, стоявшая где-то у меня за спиной. — Совсем недавно она за минуту одолела троих.

— Да-да. Она совершенно чудовищна. Сам вижу. — Дориан выжидающе смотрел на меня.

Я покачала головой.

— Я и шага не сделаю, пока вы не окажете нам гостеприимство.

Тут он выпрямился и, по-прежнему улыбаясь, сказал:

— Она еще и умна! Хотя должен признать, что умнее было бы просить гостеприимства до того, как вы пересекли границы моих скромных угодий, учитывая то, что любой из моих подданных мог атаковать вас. — Король пожал плечами. — Но что вышло, то вышло. Итак, ответьте мне, Эжени, отчего… Хм, погодите-ка. Как вас лучше называть, Эжени или мисс Маркхэм?

Я прикинула.

— Лучше — Одиллия.

Губы короля опять дрогнули в улыбке.

— Мы все еще цепляемся за прошлое, не так ли? Ну что ж, очень хорошо, Одиллия. Расскажите, что привело нашего самого страшного врага к моему порогу, да еще и с просьбой о гостеприимстве. Вы ведь понимаете, что такого еще не бывало.

Я оглянулась на всех этих подсматривающих и подслушивающих персон.

«Не замечай, не замечай, — шептал мне внутренний голос. — Сосредоточься пока на Дориане».

— Честно говоря, я не собираюсь объясняться перед всей этой вот галеркой. Я предпочла бы встретиться с вами наедине

— Надо же! — Дориан возвысил голос, обращаясь к толпе. — Ну и ну!.. Одиллия желает встретиться со мной наедине.

Я вспыхнула, кляня себя за глупость. Нервозный смешок прокатился по залу, становясь громче и увереннее, в соответствии с реакцией короля.

«Забавно, — подумала я, вспомнив комментарии Волузиана насчет Дориана и солдат, боявшихся его гнева. — Все это сборище — овцы, готовые плясать под дудку Дориана. Но не оттого ли они пляшут, что боятся капризного пастуха? Может, и мне пора его испугаться?»

Я продолжала молчать, делая вид, что не поняла намека. Дориан наклонился, поставил локти на колени и опустил подбородок на сложенные кисти рук.

— Если я окажу вам гостеприимство, то и вы должны ответить тем же. Я позабочусь о том, чтобы никто не причинил вам вреда на моей земле. В ответ вы не должны трогать тех, кто находится под моей крышей.

Я оглянулась на Волузиана.

— Ты об этом не говорил.

— Бога ради!.. — прошипел он, демонстрируя редкостную потерю терпения. — А вы чего ждали? Соглашайтесь, пока ваша неминуемая гибель не стала еще более неминуемой и не лишила меня шанса самому вас прикончить.

Я повернулась обратно к Дориану. Такой расклад меня не устраивал. Мне претила мысль оставаться в гнезде джентри. Я не желала зависеть от милости одного из них.

«Зачем только я сюда забралась?»

Мысленно я вызвала образ маленькой Жасмин Дилейни и представила, что ее пытают подобным образом перед двором Эзона. Вот только над ней не просто насмехались…

— Согласна, — ответила я.

Дориан молча оглядел меня, потом кивнул.

— И я согласен. — Он поднял глаза на толпу придворных. — Черный Лебедь Одиллия отныне находится под моим покровительством. Тому, кто хоть пальцем посмеет дотронуться до нее, я велю этот палец отрубить и заставлю съесть.

Он проговорил свою угрозу с таким же энтузиазмом, как и Волузиан.

По толпе прошел нестройный, неодобрительный шум.

— Откуда нам знать, что она сдержит клятву? — услышала я чье-то бормотание.

Другой джентри громко выпалил:

— Она же может всех нас перерезать!

Дориан опять метнул взгляд на меня.