Уроки колдовства - Елизавета Шумская

– Почему не может?. – Златко хоть и выглядел не менее удивленным, но встал на защиту подруги. – Ты же не думаешь, что город – это только камни и дерево?

– Я как-то никогда не воспринимала слова о душе, духе города настолько буквально, – покачала головой гаргулья. – Это ж надо…

– А нашей Иве вообще везет на воплощения городов, – хмыкнул Грым. – Златослава, теперь вот сам Стонхэрм.

– Действительно, – пробормотала травница. Перед внутренним взором мгновенно всплыла темная комната, немного приоткрытая дверь, мужская рука на женской талии, золото несравненных волос.

«– Спасибо, милая.

Рука незнакомки скользит вверх по плечу мужчины.

– Я же обещала: я буду защищать твой род, Мило-рад.

И строгий голос в голове: «Так, молодые люди, что это вы тут делаете?! Взяли то, за чем пришли? Так, марш отсюда!»

– Интересно, почему?! – мигом заинтересовалась Дэй.

– Наверное, потому что Ива у нас и сама не совсем человек, – пока травница летала в облаках, ответил за нее Златко.

– Думаешь именно поэтому?

– А у тебя есть какое-нибудь другое объяснение?

– Ну все-таки дух города, его человеческое воплощение – это не совсем то же самое, что дух природы.

– Не думаю, что есть принципиальная разница, – покачал золотыми кудрями Синекрылый. – Ведь мамочке нашей Ивы папочка ее тоже не в абы каком облике являлся. Если они смогли сделать Иву, то вид он должен иметь очень даже человеческий.

– Эй, хватит уже похождения моей мамочки обсуждать! – возмутилась травница.

– А мы не похождения твоей мамочки обсуждаем, – показал ей язык Бэррин, – а твое происхождение. Впрочем, это одно и то же, – тут же проказливо улыбнулся он. – В любом случае, – парень повернулся к гаргулье, – у меня нет других объяснений.

– Почему же он все-таки помог этой девушке… Кай? – Дэй уже задалась другим вопросом.

– Потому что любит все необычное и непохожее, – процитировала Ива. – А еще мне кажется… что Каи суждена более заметная роль в жизни. Она действительно талантлива. – Знахарка кинула взгляд на странную, мало для чего пригодную вазочку. – Мне кажется, ему было жалко, что такой талант пропадет.

– А не думаете ли вы, что это очень цинично – убивать одного человека ради таланта другого? – Гаргулья даже прищурилась, рассматривая друзей.

Тролль невозмутимо пожал плечами: он как-то на редкость спокойно относился к смерти. Калли молчал и говорить однозначно не собирался.

– А ты думаешь, что у духа города должны быть человечная логика и человеческая мораль? – дернул плечом Златко.

– Но… все же убийство… – Гаргулья сама не знала, что хотела услышать в ответ на свой вопрос.

Ива желала сказать, что Дир, возможно, и заслужил своей участи. Слишком легко сдался, не смог отстоять их нормальное будущее, ни разу не вступился за жену, даже не поинтересовался, что с Каи происходит. Поставил ее в безвыходное положение и наслаждался этим, обвиняя во всех своих бедах и не стараясь выполнить данное перед свадьбой обещание. Да. с какой-то стороны он сам виноват в том, что с ним произошло. Ведь за убийство наказывают, а почему никто не отвечает за загубленные мечты и надежды? Иногда это даже страшнее. В одном случае убивают тело, в другом – душу. Но Ива промолчала. Ей не хотелось это обсуждать. Некоторых вещей лучше вообще не касаться.

– Какая теперь разница? Выбор Города сделан, и мы может только принять его, – вместо этого произнесла травница.

Друзья поняли ее нежелание говорить на эту тему.

– Златко, а Златко? – позвал Калли, явно жаждая применить свое дипломатическое искусство.

– Что? – оторвался от каких-то своих дум тот.

– А вот ты всегда, как только мы влипаем в историю, под конец выводишь какую-нибудь хитромудрую истину.

– Скажешь тоже, – смутился Синекрылый.

– Выводишь, выводишь, – поддержал эльфа Грым.

Девушки согласно хмыкнули.

– Сейчас, как ты считаешь, какой можно вывод для себя сделать? Ну, из этой всей истории?

Все задумались.

– Что надо быть осторожнее со своими желаниями? – предположила гаргулья.

– Нет. Что надо иметь смелость принимать исполнение своих желаний, – произнес Златко. Веско, как он это умел делать.

– Думаешь? – тем не менее усомнилась гаргулья.

Синекрылый угукнул и кивнул. Тогда Дэй немного помолчала, но потом все же не выдержала:

– Как вы думаете, теперь Каи будет счастлива? Сегодня, очевидно, был ее день вопросов.

– Он сказал, что у нее все будет хорошо…

Так и вышло. Каи вновь засела за гончарный круг. Ее пальцы опять касались глины. Воображение придумывало все новые и новые формы, расцветки и композиции. А душа пела. II как-то все встало на круги своя. Посуду Каи стали покупать. Вазочки вошли в моду, возможно, сначала во многом благодаря шумихе, которая еще какое-то время стояла вокруг смерти Дира. Да и маги все же захаживали к ней, словно не до конца веря в историю с болезнью, а может, просто потому что женщина-гончар – это действительно необычно. Как бы там ни было, это позволило Каи стать на ноги, а дальше дела пошли очень даже неплохо. Ее приняли в гильдию. Да и как-то сразу у нее начало находиться время на близнецов, а родители перестали ее пилить: теперь только на ней держалось их благосостояние.

Но более всего при следующей встрече Иву поразило то, как сияли глаза девушки. У нее было любимое дело, и большего ей было и не надо. Немного удачи разве что. А удача – читай благословение одного фиолетововолосого типа, изображение которого частенько появлялось на глиняных шедеврах Каи, – у нее была.

– Слушай, а почему тип за стойкой был так странно одет?

– Ну путаюсь я в стилях, путаюсь!..