Никогде - Нил Гейман

Маркиз протянул ей носовой платок.

– На.

– Спасибо. – Она вытерла слезы и громко высморкалась. А потом проговорила, глядя в пустоту: – Ислингтон.

– Никогда не имел с ним дела, – сообщил Маркиз.

– Я думала, его не существует. Что это только легенда…

– Отнюдь, – маркиз взял со стола золотые часы и открыл крышку. – Славная работа, – заметил он.

Дверь кивнула.

– Это часы моего отца.

Маркиз захлопнул крышку.

– Пора отправляться на рынок, а то опоздаем. Время работает против нас.

Она снова высморкалась, сунула руки в карманы куртки и повернулась к маркизу. Ее многоцветные глаза ярко горели, брови были сурово сдвинуты.

– Вы в самом деле думаете, что мы сможем найти телохранителя, способного справиться с Крупом и Вандемаром?

Маркиз улыбнулся, блеснули белоснежные зубы.

– Справиться с этими господами? Нет! Со времен Охотницы никто даже и не пытается. Я надеюсь, что мы найдем такого телохранителя, который отвлечет на себя их внимание и даст тебе время сбежать.

Он пристегнул цепочку к жилету и опустил часы карман.

– Что вы делаете? Это же часы моего отца!

– Ну, они же ему больше не нужны, разве не так? – Маркиз поправил цепочку. – Смотри. По-моему, очень элегантно.

Маркиз с интересом наблюдал, как отчаяние на лице девушки сменяет ярость. Дверь успокоилась и безучастно произнесла:

– Нам пора.

* * *

– До моста уже недалеко, – сказала Анестезия.

Ричард облегченно вздохнул. Они истратили две свечи, и теперь горела третья. В голове не укладывалось, что они все еще под Лондоном. Казалось, они должны быть где-то на полпути в Уэльс.

– Мне так страшно! – продолжала девушка. – Я никогда раньше не была на мосту.

– Ты говоришь, что бывала на рынке, – удивился Ричард.

– Это же Плавучий рынок! Я ведь говорила. Он «плавает», перемещается. Он всегда в разных местах. Последний раз, когда я ходила на рынок, это было в такой большой башне с часами. Большой… кто-то там. А в другой раз…

– Биг Бен[19]?

– Да, кажется. Прямо внутри часов, там, где огромные шестеренки. Бусы, кстати, оттуда, – девушка приподняла бусы, и кварцевые шарики заискрились в свете свечи. Она улыбнулась, как ребенок, и спросила: – Нравится?

– Да, очень красиво. Дорогие?

– Я их кое на что сменяла. Здесь, внизу, нет денег. Мы просто меняемся.

Тут они вышли из-за угла и увидели мост. Ричард подумал, что так мог бы выглядеть один из мостов через Темзу пятьсот лет назад – огромный каменный мост, перекинутый над черной бездной, – под ним не было воды, над ним не было неба. Все тонуло во мраке. Интересно, кто его построил… и когда? – подумал Ричард, подивившись, что такой огромный мост стоит себе под городом, и никто об этом не знает. У него вдруг засосало под ложечкой, и он понял, что тоже отчаянно напуган.

– А нам обязательно идти через мост? – спросил он. – Неужели нет другого пути?

Они остановились.

– Есть. Но тогда рынка там не будет.

– Как это? Что за бред? Если в каком-то месте что-то есть, то оно там есть, разве не так?

Анестезия только молча покачала головой.

Сзади послышались голоса. Кто-то толкнул Ричарда, и он шлепнулся на землю. Обернувшись, он увидел огромного человека, покрытого примитивными татуировками, в одежде, которая, казалось, была сшита из автомобильных чехлов и ковриков. Он равнодушно смотрел на Ричарда. Позади толпились люди, человек десять – мужчины и женщины, одетые так, будто собрались на деревенский маскарад.

– Ты стоял у меня на пути, – проговорил Варни. Настроение у него было паршивое. – А я этого не люблю.

Как-то раз, в детстве, Ричард шел из школы и увидел в канаве крысу. Заметив его, крыса поднялась на задние лапы и угрожающе зашипела. Тогда он отошел подальше, удивляясь, как такое маленькое создание не боится постоять за себя – ведь он по сравнению с ней просто огромный. А сейчас Анестезия встала между ним и Варни. Она едва доставала ему до груди, однако уставилась прямо в глаза и сердито зашипела, обнажив зубы, словно маленькая разъяренная крыса. Варни отступил и плюнул Ричарду под ноги. А потом повернулся и пошел к мосту, уводя своих спутников.

– Ты как? – спросила девушка, помогая Ричарду подняться.

– Нормально. Ты очень смелая.

Она потупилась.

– Нет, я не смелая. Я боюсь моста. Но даже эти его боятся. Поэтому и сбились в кучу. Они думают, что вместе не так страшно, и нападать стаей легче.

– Если вы собираетесь идти через мост, я с вами, – послышался сзади женский голос, густой и сладкий, как мед.

Ричард так и не понял, что это за акцент. Сначала он подумал, что канадский или американский. Позже ему стало казаться, что скорее африканский или австралийский, а может, даже индийский. Женщина была высокой, с длинными темно-каштановыми волосами и кожей цвета жженого сахара. Одета во что-то серо-коричневое, из пятнистой кожи. Через плечо перекинут потрепанный вещмешок – тоже кожаный. В руке она держала боевой шест, на поясе висел нож, а на запястье болтался электрический фонарик. И это, безусловно, была самая красивая женщина из всех, каких Ричард когда-либо встречал.

Секунду подумав, он сказал:

– Вместе не так страшно. Присоединяйтесь. Меня зовут Ричард Мэхью. Это Анестезия. Из нас двоих только она знает, что делает.

Анестезия приосанилась.

Женщина в пятнистой коже оглядела его с ног до головы.

– Ты из Верхнего Лондона, – заключила она.

– Да.

– Человек из Верхнего мира рука об руку с крыситкой! Ну и дела!

– Я его проводник, – сердито вмешалась Анестезия. – А ты кто такая? Кому ты служишь?

Женщина улыбнулась.

– Я никому не служу, детка. Кто-нибудь из вас раньше ходил по мосту? – Анестезия покачала головой. – Что ж… Думаю, будет весело.

Они подошли к мосту. Анестезия отдала Ричарду самодельную лампу.

– Возьми, – сказала она.

– Спасибо, – ответил Ричард и спросил у женщины в коже: – Чего именно надо бояться? Рыцарей?

– Нет, ночи[20].