Когда умолкает кукушка - Ольга Лисенкова

Воскресенье прошло мимо, в тщетных попытках найти стоящее занятие: полезное для общества, безвредное для собственного организма, и чтобы не думать о Лизе с Аленой.

А в понедельник ему позвонила математичка Марина из Лизиной школы. Сообщила, что у нее там рыдающая ученица хочет поведать что-то о пропавших подружке и учительнице, но с ней разговаривать отказывается. Требует только руководителя волонтеров. Федор был опытным поисковиком и знал, что часто такие информаторы ненадежны, однако против собственной воли преисполнился энтузиазма и полетел в школу, как на крыльях.

Марина встретила Федора у входа и предложила проводить в кабинет, где ждала девочка. Хотя она была одета, как подобает учителю, в деловой костюм, подобранные с вкусом жакет и юбку, все же ради визитера позволила себе расстегнуть верхние пуговки на блузке и распустить волосы. В душе ее бурлило любопытство, это было видно по лицу и даже по походке. Губы, обычно как будто брезгливо поджатые, сейчас растягивались в плотоядной улыбке. Она понятия не имела, что сообщит Зоя, но уже записала это в актив – себе. Русалочьи глаза сияли.

Федор не смотрел, как она старательно вихляет бедрами, а крутил головой и глядел по сторонам. Вот бесхозная сумка на подоконнике, старая, матерчатая. Кто-то из школьников бросил? Или это оставленный без присмотра подозрительный объект и пора вызывать МЧС? «Профессиональная деформация», – поставил он себе диагноз.

Зоя сидела за задней партой, отвернувшись к окну.

– Спасибо, Марина… Дмитриевна, – Федор с трудом вспомнил отчество. – Будьте любезны, оставьте нас одних.

– Но я… не имею права.

– Имеете.

– Она несовершеннолетняя, я должна присутствовать.

– Я не следователь, а вы не адвокат. И девочка не арестант. Оставьте нас, или я приглашу ее погулять по городу.

Марина кипела, но поделать ничего не могла. Пришлось прикрыть дверь – в надежде, что что-то из разговора можно будет услышать и из коридора.

Пока взрослые препирались, Зоя не поворачивалась к ним. Федор взял стул и пристроил его между партой и батареей, так, чтобы у них получился свой, закрытый для прочих, уголок. Сел на стул, положил ногу на ногу.

– Я пришел, – сказал он.

Девчонка подняла глаза, не слишком умело подведенные жирной черной чертой. Взгляд был испуганный.

– Вы руководитель поискового отряда?

– Верно. Меня зовут Федор.

– А отчество?

– Просто Федор. Я не учитель. Ты Зоя, так?

Она кивнула.

– Ты хотела меня видеть, потому что узнала что-то о Лизе и Алене Вячеславовне.

Она мотнула головой.

– Не узнала. Сразу что-то знала и не говорила?

Снова кивок.

– Хорошо, – произнес он ровно, без осуждения: мол, знала и молчала! – Расскажешь?

Она поежилась.

Тысяча вопросов роились у него в голове, но он не стал ничего говорить. Просто сидел и ждал, пока девочка подыщет слова.

Глядишь, и Марина устанет стоять под дверью.

– Все это очень глупо, – выговорила наконец Зоя. И вновь тишина.

– Ты хочешь, чтобы я задавал тебе вопросы? Тебе так будет легче? – предложил Федор мягко.

Она покачала головой.

– Вы не придумаете таких вопросов.

– О, у меня богатое воображение, – с улыбкой возразил он.

– Но вы не поверите.

– Я попробую проверить. Но сначала ты должна мне рассказать.

– Да ну, вы не проверите. Так не бывает потому что.

Он вздохнул.

– Это вопрос опыта, не более того. Чем опытнее человек, тем больше он видел. И знает, что бывает всякое. Я опытный.

Зоя решилась, стиснула пальцы.

– Лиза хотела выяснить, кто ее родители, – скороговоркой выпалила она. – Для этого она вызывала Пиковую Даму. Брала зеркало и вызывала.

– Верю.

– Да… ну, вот, она пропала, как раз тогда, когда вызывала Пиковую Даму. Она пошла в комнату ее вызывать, а потом в комнате уже никого не было, кроме зеркал и помады. Там помадой на зеркале рисуют лесенку.

– Угу, – осторожно поддержал разговор Федор.

– А потом Алена до этого докопалась… Вячеславовна.

– Ты ей сказала.

– Она докопалась. И помаду забрала. И тоже пропала.

Зоя всхлипнула, но взяла себя в руки.

– Давай по хронологии, идет? Значит, Лиза взяла зеркала и помаду и пошла в какую-то комнату. Ты с ней была?

– Она одна была. Но да, я видела, что она пошла туда.

– А как она вышла оттуда, ты не видела?

– Она оттуда не вышла.

– Пропала.

– Ну да.

– Окно?

– Третий этаж!

Федор подумал.

– Что это за комната, можешь мне ее показать?

– Это в интернате, где мы живем. Вас туда не пустят, наверное.

Она шмыгнула носом.

– Пустят, – сказал он без тени сомнения. – Не в такие места пускали.

И был, разумеется, прав.

Угловая комнатушка на этаже оказалась крошечной, захламленной какими-то коробками. Здесь стояла гладильная доска и утюг, чтобы дети могли привести в порядок собственную одежду – приучались к самостоятельности.

– Алену Вячеславовну ты сюда водила? – спросил Федор.

Девочка покачала головой.

Он обошел комнату по периметру, выглянул в окно. Высоко, конечно, да и не было ничего под окнами, они же проверяли.

– Смотри, Лиза могла тебя обмануть. Она могла спрятаться за этими коробками, чтобы ты поверила, что она улетучилась отсюда. А вот улетучиться никак не могла.

Здание было старое, советской постройки, без малейших намеков на тайные ходы. Федор заглянул в один из картонных ящиков: тряпье. Он стал поднимать коробки одну за другой, оценивая их вес, и переставлять к другой стене.

– Да не пряталась она за коробками!

– Откуда ты знаешь, Зоя.

– Ее тут просто не было, когда я зашла! А из комнаты она не выходила!

– Ты искала ее за коробками?

– Нет.

– Ты звала ее по имени?

– Да.

– Она не откликнулась. Что ты сделала потом, когда она не откликнулась? Ты испугалась.