Когда умолкает кукушка - Ольга Лисенкова

– Сой, нет. Спал крепко. Погоди.

Он бросил трубку на подушку рядом с собой и с силой потер лицо руками.

Вновь прижал трубку к уху.

– Ты знаешь, что делать. Смс-рассылка, тема на форуме. Соцсети. СМИ. Сбор, выезд. Сейчас буду.

…Мальчик нашелся у дедушки. Телефон оставил дома. Родителей предупредить забыл. Типичная картина, и раздражение перемешивалось с облегчением: найден, жив.

– Это ничего, – сказал водитель по прозвищу Бортмеханик, ветеран чеченских войн. – Вон в Москве недавно всю ночь парнишку искали. Весь район на ушах стоял. Столько добровольцев – нам тут и не снилось. Оказалось, задержали его менты и отвезли в больницу. Но ни в ОВД, ни в больнице волонтерам военную тайну не выдали. Родители за ночь чуть не поседели, блин.

– Найден, жив, – пробормотал Федор.

Два волшебных слова, ради которых они вновь и вновь собираются вместе.

– Это да, конеш. А сколько работы лишней! Людям-то с утра на работу, между прочим.

– Завтра что, уже понедельник?

– Нет, командир. Я про Москву. У нас-то завтра воскресенье, спи сколько хошь.

Федор кивнул. Ложная тревога выдернула его из таких глубин, что казались вполне реальными, даже более реальными, чем эти плывущие мимо ночные улицы в желтом, как топленое масло, свете фонарей – будто в окнах прокручивают бесконечную скрипучую ширму. Хорошо еще, что за рулем не он.

– Ты не в себе что-то сегодня, командир, – заметил внимательный Бортмеханик.

– Согласен. Я… далеко был.

– Только с самолета, ага? Бывает. Сейчас домой заброшу, отоспишься.

– Хорошо бы. У меня бессонница.

– Да лан. Расслабиться надо. В магазин, что ль, для начала? Без проблем. А, черт. Сейчас же ночью не торгуют.

– С перепоя разве сон?

Бортмеханик помолчал.

– Жениться тебе надо, – проговорил он со всей деликатностью, на какую был способен.

Федор усмехнулся, продолжая смотреть в окно, на ширму. Тоска, тоска, тоска прокручивается.

Первое ощущение, которое возникло у еще не до конца проснувшейся Алены: дом. Мамин дом, место, где она могла расслабиться и побыть маленькой, несамостоятельной, заболевшей, уставшей. Потом пришлось, как всегда, осознать, что это в прошлом. Больше нет этого дома, улицы, города.

Постепенно она вспомнила все, что произошло, и затаилась, задержала дыхание, замерла.

После того как она выпила воды, лишившей ее памяти, и искупалась в этом почти пресном море, Алена перестала напрямую подчиняться собственному телу. Она шла пешком полночи и весь день, да не только пешком – босиком, и не чувствовала усталости. Ей ни разу не понадобилось в туалет. Да и ужинать ей не очень-то хотелось, хотя – надо признать – было вкусно.

Значит, ее тело не могло нуждаться и в сне. Почему она уснула?

Неужели Лорд что-то подсыпал в кофе?

Что он задумал?

Выдох. Не насилие, не убийство. Это на здешних берегах неактуально.

Разве что… Бегство?

Алена открыла глаза.

Она все в том же кресле, укрытая пледом в красноречивую клетку.

Лорд никуда не делся, сидел на прежнем месте, вытянув длинные ноги.

– Проснулась? – сказал он мягко.

– Да. Доброе утро. – Она кашлянула. – А как это я заснула?

– Устала, наверное.

– Ну… да. Но я думала… Я… Разве тело…

Он пожал плечами.

– Тело, конечно, привычная нам форма существования. Здесь твое тело не нуждается в отдыхе. Но ты же не сводишься к телу? На тебя столько всего навалилось. Была необходима перезагрузка.

Она вынуждена была согласиться.

– Стереотипы милы нам и привычны, приятно возвращаться к ним снова и снова. – Он вытянул из жилетного кармана часы на цепочке, взглянул и вернул их на место. – Тебе ведь совсем не нужны очки. Здесь.

Алена нащупала их на переносице, сняла. Действительно, картинка не расплылась, ничего не изменилось.

– Я позволил себе набросить на тебя плед из тех же сентиментальных соображений. Босоногая девочка во сне зябнет. Но не здесь… Вообще тут занятно. Но ты говоришь, это ненадолго?

– Сорок дней. Если по земным меркам. Подозреваю, здесь дни…

Лорд кивнул.

– Чистая химера.

– Как же нам ориентироваться? Вот вы – давно тут живете?

Он развел руками.

– Ну да, ну да. Но вы так хорошо сумели во всем разобраться.

– Нет, девочка. Просто догадался, что тут мы свободны от бренного тела. «Когда покров земного чувства снят…»³

«Черный принц», мгновенно всплыло у Алены в голове. Почему и откуда, она не знала. Вгляделась пристальнее: на Черного принца ее хозяин был похож мало, скорее на… короля.

Ах, Китти, мы же в его доме, хотя декодирую тут все по-прежнему я. Значит, этот странный сон снится ЛИБО мне, ЛИБО Черному королю. Так чей же это сон?

– От психики, разумеется, свободы пока нет, – добавил Лорд.

Помолчали.

– Но ты говоришь, что и от нее можно освободиться? Здесь?

Алена задумалась.

– Нет… я не так это вижу. Я так понимаю, что если мы задерживаемся здесь дольше положенного срока, мы просто аннигилируемся полностью. А если все идет своим чередом, как должно, тогда душа переходит в иной мир. Они все переходят – кроме нас, которые тут застряли. И нас просто скоро не будет, как будто бы и не было никогда.

– Как будто бы и не было никогда, – почти мечтательно повторил Лорд.

– Нет, погодите. Это же ужасно. Мы же были! То есть мы есть! Вот они мы, сидим и беседуем. Нас кто-то родил, нас кто-то любил. Может, еще и любит! И раз – полное ничто?!

– Кофейку? – предложил хозяин.

– Да я… – она перевела дыхание. – Хорошо. Давайте.

Хотя бы не надо будет больше ходить к дантисту.