Чумные псы - Ричард Адамс

На вершине насыпи оказалась ровная площадка, покрытая травой и мелким камнем, размером примерно в половину теннисного корта. Она была совершенно пустой, однако на дальней ее стороне, у подножия Белесого откоса, южного склона Серого Монаха, возвышавшегося, словно отвесная стена, виднелось какое-то геометрически правильное темное отверстие с аркой, выложенное по краю камнями, — дверной проем без двери, шириною примерно в рост человека, а в высоту почти вдвое больше. По всей видимости, ход этот вел куда-то под землю, в самое сердце горы.

Шустрик сел и с удивлением уставился на эту дыру. Он не обнаружил никаких видимых признаков присутствия людей, ни звука из глубины пещеры, ни запаха человеческого. Он осторожно подошел поближе и услышал, как тихо перешептываются веющие изнутри ветерки.

«Да там целый шумящий сад, — подумал он. — Но определенно никого нет, разве что они там притаились или спят. Правда, если я что-нибудь в этом понимаю, там нечто большее, чем способен сейчас уловить мой нос».

Единственное, что он сейчас чуял, были запахи голого камня и подземной сырости. Держась поближе к стене и в любую минуту готовый броситься назад, Шустрик двинулся внутрь пещеры.

Он оказался в пустом, просторном туннеле, в поперечнике примерно таком же, как и входное отверстие, высокий свод представлял собой ровную арку, выложенную тщательно пригнанными камнями, чистый пол был устлан мелким щебнем того же камня. Некоторые камни слегка шуршали под лапами Шустрика, однако в целом пол был ровным и без выбоин. Туннель уходил все дальше в глубину горы, где ветерки стихали, равно как стихало и слабое эхо, из чего Шустрик заключил, что туннель этот уходит, должно быть, очень глубоко.

Шустрик продвигался вперед и смотрел по сторонам. Исходивший от входа свет постепенно слабел, но это не имело существенного значения. Туннель шел прямо, над головой та же арка, на полу щебень. Шустрик дошел до входа в боковое ответвление и остановился, принюхиваясь и прислушиваясь. В ответвлении было сухо, прохладно, но не холодно, и, по-видимому, оно уходило не очень глубоко. Повернув обратно, чтобы вернуться в главный туннель, Шустрик увидел дыру в склоне холма, которая выглядела изнутри темно-синим полукругом с мерцающей посередине яркой звездой.

Полчаса спустя Шустрик нашел Рафа на том же месте, где оставил, — тот сладко спал под кустиком болотного мирта. Моросил слабый дождик, но на западе клонящаяся долу луна не была затянута облаками.

— Раф, очнись! Слушай! Слушай меня!

— Ты почему не ушел? Я думал, тебя давно нет, я же велел тебе уходить.

— Я вообще-то и ушел. Мышиная нора, Раф! Желоб в полу, правда! Мы с тобой мышки!

— Оставь меня в покое, щенок ты полоумный!

— Раф! Белохалатники не могут поймать мышку! В рододендронах она в полной безопасности… то есть в дыре в полу…

— Жалко, что они не отрезали тебе башку напрочь, как собирались. Тогда ты не молол бы сейчас всякую чепуху. Лапа у меня теперь скрипит, как дверь на ветру.

— Есть одно место, Раф! Одно место… — сказал Шустрик, сдержавшись. — Укромное местечко, там сухо и нет дождя. Я думаю, там нас не найдут.

— Не найдут, говоришь?

— То есть люди — белохалатники, фермеры — никто не найдет!

— Это почему же? Наверное, они это местечко и сделали.

— Да, но равно как и желоба в полу, где живет та мышка. Раф, ты совсем промок…

— Это чистая вода.

— Ты простудишься. — Шустрик куснул Рафа за переднюю лапу и проворно отскочил, когда тот зарычал и с трудом поднялся. — Я уверен, что нашел что-то очень хорошее.

— Что тут можно найти хорошего? — недоверчиво спросил Раф.

— Пойдем и увидишь.

Когда в конце концов Шустрик заставил Рафа перебраться через ручей и подняться по крутому склону к поросшей травой площадке, луна уже окончательно скрылась, и они с трудом различили вход в пещеру. Шустрик пошел вперед первым, слыша у себя за спиной, как грохочет щебень под ногами Рафа, с трудом ковыляющего из-за больной лапы. В полной черноте найденного им ответвления Шустрик лег и подождал, покуда Раф присоединится к нему.

Довольно долго они пролежали на сухом щебне в полном молчании.

— Как думаешь, может, у нас получится? — спросил наконец Шустрик. — То есть если мы и впредь сумеем добывать пищу убийством. Тут глубоко, как у меня в башке, и тепло, и ветра нет, и мы можем уйти далеко вглубь, если надо. И никто нас тут не найдет. Лежа на боку, Раф сонно поднял голову:

— Иди ко мне поближе, так мы сохраним тепло наших тел. Если только тут не ловушка… Вот как явятся сюда белохалатники и сделают свет…

— Тут людьми не пахнет.

— Знаю. Они это сделали, но ушли отсюда. Это похоже на сточные трубы.

— Нет, на сточные трубы это никак не похоже, — возразил Шустрик. — И не надо нам этого забывать. Белохалатники не могут залезть в сточные трубы, даже табачный человек не может. А вот сюда они как раз могут запросто заявиться, если только захотят. А мы в это время можем преспокойненько спать. Поэтому они не должны знать, что мы находимся здесь.

— Если уже не знают. Если не следят сейчас за нами…

— Ты, конечно, прав, но мне почему-то кажется, что ничего у них не выйдет. Как тебе чуется?

Долгое время Раф ничего не отвечал.

— Мне кажется… — произнес он наконец. — Даже страшно сказать, но мне и впрямь кажется, что ты, Шустрик, прав. А если это так…

— То что?

— А это значит, что в конце концов мы и в самом деле сбежали и что нам предоставляется возможность доказать, хотя бы самим себе, что собаки могут жить без людей. Мы будем самыми настоящими дикими животными и будем свободны!