Рассекреченное королевство. Испытание - Ровенна Миллер

Я бросила книгу на прилавок, но промахнулась, и она свалилась на пол.

– Если бы я только знала, что вы подобное еще не читали… Мне так жаль… – Алиса поджала губы.

Только тут до меня дошли ее слова – во всей их кристальной, ужасающей ясности.

– Ты хочешь сказать, эта книга не первая в своем роде? Таких в ходу много?

Я вспомнила игру в крокет и леди Соммерсет, потихоньку достающую из кармана книжицу, вспомнила ее сдавленный злорадный смешок. Сколько же людей прочли эти книжки, впитали в себя гнусные наветы, не только пачкающие меня, но и ставящие под сомнение законность «Билля о реформе»!

– Где ты видела эти книжки? – резко спросила я.

– Я наткнулась на них совершенно случайно! – вспыхнула Алиса.

– Я знаю. – Голос мой смягчился.

– Их передают из рук в руки в тавернах, продают перед входом в кофейни. – Алиса секунду поколебалась, затем добавила: – Есть и другие книги. Они про то, как вы накладываете чары. Правда, они все врут… Я была уверена, что вы знаете…

Я погладила переплет лежавшей на прилавке учетной книги. Годы и годы чародейства, полная свобода выбора для моих клиенток: платье с чарами или без – по желанию… Моя репутация, мое ремесло, мой магазин – все опорочено, изгажено одним росчерком пера жалкого писаки. С самого открытия ателье я честно делала свое дело и колдовала по совести, но все это не имело никакого значения для злых языков.

– Моя сестра как-то принесла одну книгу домой… там было про леди Виолу.

Пальцы мои, несмотря на удушающую жару летнего дня, превратились в ледышки.

– И что там про нее было?

– Я прочла лишь пару страниц, больше не вынесла… Там описывались всякие извращения. Намеки, что она любит женщин и совращает знатных леди, невинных девушек и даже принцесс.

Алиса, смущенная моими вопросами, вжалась в прилавок, словно надеясь слиться с ним и исчезнуть в его глубинах.

Все понятно – книжонка полна сплетен про Виолу и ее долговременную связь с Аннетт. Наверняка она порицает не только личную жизнь и поведение Виолы, но и обвиняет ее в пренебрежении своим долгом и праздности.

– Это – в корзину, – скомандовала я скорее не Алисе, а самой себе.

Двумя пальцами подобрав с пола книжонку, я пригляделась к издательской марке и узнала в ней фирменный знак одного из наиболее уважаемых издательств Галатии. «Приспешники знати, – подумала я, – которые по дворянской указке вбивают людям в голову, что сторонники «Билля о реформе» все как один безнравственны, сумасбродны и пляшут под дудку кукловодов-пеллианцев».

– Ладно. Как поступим с Хедой?

– Простите, я зашла слишком далеко, – густо покраснела Алиса.

– Я так не думаю. Ты вскоре станешь полноправной хозяйкой, да и в любом случае подобной дряни, как эта книга, здесь не место. Надеюсь, Хеда обдумает свое поведение и признает твою правоту. Но все-таки, как мы с ней поступим?

– Я… Мне кажется, будет неправильным ее за это уволить, – осторожно начала Алиса. – Это ее первый промах, хотя и не маленький. И…

– И – что?

– Она никогда прежде не работала в ателье. – Алиса намекала не только на профессиональные качества Хеды, но и на ее воспитание, окружение, даже на цвет лица.

– Такого опыта не было почти ни у кого, кого мы нанимали, – напомнила я. – Ни у пеллианок, ни у галатинок. Привыкай – тебе надо обучать их не только швейному делу, но и поведению, рабочей этике.

Алиса затравленно кивнула, словно нашкодивший ребенок, хотя я ни в чем ее не упрекала. Мы молча взялись за работу, и под вечер она, сжав губы в нитку, ушла пораньше, чтобы заскочить к Хеде. Через час я заперла магазин, вышла на крыльцо и чуть не споткнулась о сидевшего там на страже мальчугана в красном колпаке. При моем появлении он поспешно вскочил.

– Чем обязана? – изумилась я.

– Мне надо передать вам это.

Он протянул мне сложенное несколько раз и запечатанное письмо. Бумага была дешевой, впрочем, как и способ доставки. Нанять мальчишку-посыльного дешевле, чем заказать пинту эля.

Я нащупала в кармане монетку и протянула ему в благодарность за услугу. Но мальчуган замолотил руками.

– Я не ради денег, я ради правого дела!

– Какого дела? – Брови мои поползли вверх, и я с удивлением уставилась в его открытое, честное лицо, запачканное придорожной пылью. Мальчугану от силы было лет десять.

– Красных колпаков. Я знаю вашего брата, – похвалился он, видимо уверенный, что подобное знакомство выгодно отличает его от остальных мальчишек, состоящих на побегушках у Красных колпаков.

– Понятно. Спасибо.

Я открыла письмо, и мальчуган как сквозь землю провалился.

Почерк был мне незнаком, письмо не подписано, но я сразу догадалась, что оно от Нико.

«Я бы никогда не позволил себе вмешиваться в твои свадебные дела и подсчет стежков, однако до меня дошли некоторые слухи. Оказывается, ты так намозолила глаза цвету нашей нации, что, поговаривают, тебя хотят убрать с политической арены. Слухи, конечно, слухами, но исходят они из окружения короля. Не спрашивай, кто мне об этом сообщил, все равно не скажу.

Не только мы, похоже, приветствуем насилие…»

Нико вложил в письмо вырезку из журнала для истинных аристократов и неродовитых богатеев, на которой была изображена черноволосая женщина, сжимающая в руке колпак – предположительно красный, хотя что можно сказать о цвете на черно-белой картинке – с воткнутой в него вязальной иглой и развевающейся на ветру нитью. Женщина стояла под виселицей.

Я сложила письмо и сунула его в карман. Меня затрясло, как в ознобе. Само собой, никуда не деться от толков, что голос, который ратует за реформы и к которому прислушиваются принц и его близкие, слишком громок и его пора заткнуть. От толков, что пора покончить с пронырливой выскочкой, всеми правдами и неправдами пробивающей себе дорогу на самый верх. Однако все это не более чем пустые домыслы: правящая элита никогда не пойдет на то, чтобы посеять раздор между своими членами и нарушить закон, который сама же и призвана хранить и соблюдать.

Это всего лишь сплетни, и незачем Нико меня стращать. И все же, пока я шла домой под теплыми лучами заходящего солнца, меня колотило от холода.