Дело «Тридевятый синдикат» - Олег Шелонин

Ивана как подменили. Поднявшись спозаранку, он не пошел, как обычно, в тайную комнату для решения дел государственных, чем поверг в изумление весь царский двор, а занялся делами домашними, чисто семейными. Потетешкав Илюшеньку, сдал его нянькам, рявкнул на бояр, рвавшихся к нему с челобитными, и повелел накрыть стол для утренней трапезы в узком семейном кругу. За завтраком державный даже не притронулся к своей стандартной литровой чарке, удивив не только Василису, но и всю прислугу. Он ни на шаг не отходил от своей царственной супруги, умильно поглядывая на ее стан, и томно вздыхал. Василиса польщенно краснела. Зеркальце, притороченное к ее поясу, — тоже.

— Все в делах, все в заботах, царь-батюшка, — ласково проворковала царица, стрельнув глазами в сторону опочивальни, — отдохнуть бы вам...

Прислуга скромно потупилась.

— И то верно, матушка. Подремать часок-другой не помешает.

— А я постельку постелю, перину взобью... — пропела Василиса Прекрасная, отпуская жестом слуг.

— Ну где его, непутевого, черти носят? — Копыта Балбеса нервно барабанили по полу.

— Но-но! — строго осадил его Никита Авдеевич. — Не позволю царя-батюшку словами поносными...

— Цыц! — шикнула на них Яга. — Подождем. Главное, чтоб Иванушка наш дело свое царское славно справил.

— Дело-то к вечеру, — тревожно вздохнул Лихо, — а информации о Марьюшке ноль.

— Летит! — В тайную залу заседаний ворвался Чебурашка со своим неразлучным портфелем. — Горыныч летит! С царем-батюшкой!

Распахнулись гигантские ворота, и из тоннеля выполз Горыныч, запаленно дыша всеми тремя головами. Иван соскочил со спины мирового судьи, подошел к столу и водрузился на свое кресло.

— Ну что?

— Принес?

Все нетерпеливо подались вперед.

— Спрашиваешь! — Иван бережно вытащил из-за пазухи серебряное зеркальце Василисы.

— Ай да молодец! — обрадовалась ведьма. — И как это тебе удалось?

Царь-батюшка загадочно улыбнулся.

— Ну, не хочешь, не говори. Что сейчас Василисушка-то поделывает?

— Спит...

— Ну и славненько, — с облегчением вздохнула Яга. — А теперь пора и делом заняться. Ну-ка, зеркальце, скажи да всю правду доложи...

— Не буду, — сердито огрызнулось зеркальце, — не скажу и не покажу.

— Это еще что за новости? — возмутилась Яга.

— Я Василисе верой и правдой служу, а не всяким там татям ночным! — фыркнуло зеркальце.

— Это почему это я тать ночной? — обиделся Иван.

— Извини, погорячилось. Ты тать дневной, — поправилось зеркальце. — Скажи мне кто такое раньше, ни за что б не поверило. Это ж надо — меня под мышку и в одних подштанниках из спальни на цыпочках...

Иван густо покраснел. Весь синдикат смущенно потупил глаза, стараясь не смотреть на царя-батюшку и сдерживая смех. Одна Яга была настроена серьезно:

— Ну вот что, серебряное ты наше. Все эти фокусы с бойкотами всякими для царицы оставь. Думаешь, царь-батюшка развлечения ради тебя из-под носа у Василисы увел? Дело государственной важности! Каждый, кто не с нами, — тот против нас!

— Это что, наезд? — воинственно вопросило зеркальце.

— Совершенно верно! Член царской фамилии в беде! Будешь кочевряжиться — вмиг об пол грохну. А ну быстро показывай нам Марью-искусницу!

— Так бы сразу и сказали, что член царской фамилии... а то об пол... — Побурчав еще немного для порядка, зеркальце послушно выполнило заказ. По серебряной поверхности побежали голубые волны, в глубине которых начал прорисовываться остров Буян. Все сгрудились у стола. А вот и избушка. И Марьюшка рядом.

— Позвольте, — возмутился Кощей, — а где же моя вилла?!!

— Она у тебя, случаем, не желтенькая была? — полюбопытствовала Яга.

— Ну?

Яга сочувственно похлопала Его Бессмертие по пухленькому плечику. Кощей схватился за голову и застонал. До него дошло.

— Смотрите, смотрите! Черти!

Двенадцать мохнатых посланников Люцифера стояли по стойке «смирно» перед Марьей-искусницей, поедая ее глазами. Чуть в сторонке торчал тринадцатый. Старый, плешивый и чем-то очень и очень недовольный.

— Вот что, мальчики, — строго сказала Марья-искусница, — стряпня за мной, продукты и дрова за вами. Задачу поняли?