Пуля-квант - Алексей Бобл

Сильная рука ухватила за ворот, оторвала от пола, словно во мне нет веса, словно я надувной матрац.

Спустя пару секунд мы уже поднимались по лестни­це. Я увидел звезды, глубоко вдохнул морозный воздух. Моя воля не была парализована - я ждал момента.

Когда выбрались на поверхность, меня встряхнули и поставили на ноги - боль пронзила правую, я стиснул зубы. Вивисектор скинул капюшон, придвинулся ближе, и тогда я решился. Правая рука описала дугу, большой палец дернул петельку - иглы пробили незащищенную кожу на горле врага.

Вивисектор замер. Выронил фонарь, потянулся к шее… и тут меня ударило. Что-то невидимое, словно я разбежался и врезался в мягкую стену. Ночной мир кру­танулся вокруг, и я упал.

* * *

Сколько времени прошло? Фонарь светит с земли в нескольких метрах. Рядом две аномалии - зеленый мерцающий студень и бело-голубой искрящий шар, между ними валяется тело Вивисектора.

Свет фонаря позволил разглядеть, что я лежу, скрю­чившись в нелепой позе, возле постройки, напоминаю­щей сарай. Здоровая нога зацепилась за широкую ржа­вую ванну, приваленную к стене.

Химик! Нужно привести его в сознание!

Я пополз к фонарю по промерзшей земле. Подхва­тив его, развернул, и в луче мелькнули бурые туши. Тут же раздались топот, фырканье… Кабаны!

Они исчезли в темноте, и я выключил фонарь, что­бы не привлекать внимание. А что, если они были под гипновлиянием, подчинены воле Вивисектора, и теперь как бы «пьяны», не могут сориентироваться в прост­ранстве? Потому и не атакуют. Но скоро разберутся - маленький примитивный мозг четко опознает во мне ис­точник пищи и угрозы. И тогда прощай, Кирилл Войтковский. Поднимут на клыки, размозжат череп копыта­ми, переломают хребет.

Нет, затаиться тут, в темноте, - не выход, надо действовать. Я включил фонарь и пошарил вокруг лу­чом. Рядом с откинутой крышкой погреба валялись ка­кие-то бугристые шары с тонкими иглами. Осветив один, я попытался сообразить, что это за штука. На­поминает морского ежа, интересно. Бока в лиловых разводах вздымаются и опадают, будто оно дышит. Тон­кие иглы шевелятся, даже в неверном свете фонаря видно - они очень острые. И еще я был уверен: ежи эти опасны.

Кабаны уже пришли в себя, сбились в подобие стаи, но подходить близко пока не решались, даже шорохов не было слышно - и причиной тому стали ежи. Они валялись повсюду в радиусе трех метров от лаза, я на­считал их с десяток, а потом бросил выискивать новые и медленно пополз к погребу. Главное - не шуметь и не зацепить эти игольчатые штуки.

Когда я огибал бездыханное тело Вивисектора, все время было ощущение, что сейчас меня схватят за но­гу или за руку, как в глупом фильме ужасов, только му­зыки зловещей не хватало. Поверим Химику - смесь в шприцах завалит и слона. Значит, это существо я вы­рубил, хладнокровно все сделал, злость помогла и же­лание выбраться из западни. Только не знаю, убил ли Вивисектора, поднимется ли он?.. Лучше буду думать, что он сдох…

Вот и лаз. Я посветил в дыру. Лежащий внизу Химик не шевелился.

Я попытался сползти по перекладинам - и не смог. Нога болела невыносимо, руки дрожали, в теле была слабость. Черт, ну почему вот так - не могу спустить­ся, а ведь всего-то несколько ступенек… Может, в Хи­мика этим ежом швырнуть? Нет, нельзя, я ведь поня­тия не имею, какие у них свойства.

Я свесил руку в дыру, раскачал и отпустил фонарь. Снизу донесся приглушенный звук удара, луч метнулся по стенам, фонарь моргнул пару раз и отрубился.

Здорово. Приехали.

Раздался стон.

Я зажмурился, чтобы быстрее привыкнуть к темно­те. Открыл глаза, поморгал. Костюм слабо фосфорес­цировал.

- Химик! - прошептал я. Внутреннее чутье под­сказывало, что орать сейчас не стоит. - Химик!

Снова стон. Шорох. Глаза уловили движение в тем­ноте. Брякнула стремянка, и я увидел растрепанную ше­велюру под собой.