Тьма наступает - Лиза Джейн Смит

— К нему не добраться из-за веток. Бонни, сумеешь отстегнуть мой ремень?

— Попробую.

Не поднимая головы, Бонни пододвинулась вперед и стала вслепую шарить рукой.

Со стороны Мэтта казалось, что мохнатое ароматное хвойное дерево поглощает ее. Затаскивает в свои иголки.

— Черт, к нам в машину доставили рождественскую елку.

Он повернулся и посмотрел в боковое окошко со своей стороны. Чтобы ограничить обзор, он прижал ребра ладоней к удивительно холодному стеклу и уперся в него лбом.

Сзади к его шее что-то прикоснулось. Он подскочил, а потом оцепенел. Прикосновение не было ни теплым, ни холодным — как ноготь девушки.

— Черт тебя дери, Мередит...

— Мэтт...

Мэтту самому было досадно из-за того, что он подпрыгнул. Однако то, что прикоснулось к нему, его немного... оцарапало.

— Мередит? — Мэтт медленно убрал руку, пока не увидел отражение в стекле. Мередит к нему не прикасалась.

— Мэтт... не поворачивай голову... влево. Там длинный острый обломок, — обычно голос Мередит, холодный и чуть-чуть отстраненный, вызывал у Мэтта ассоциации с картинкой на календаре — голубое озеро, окруженное снегом. Сейчас же голос был приглушенным и сдавленным.

— Мередит! — вскрикнула Бонни до того, как Мэтт успел ответить. Голос Бонни звучал так, словно она говорила, накрывшись пуховым одеялом.

— Ничего страшного. Мне надо только... отодвинуть его, — сказала Мередит. — Не бойся, я тебя не отпускаю.

Мэтт почувствовал другой, более острый укол обломка. Что-то осторожно прикоснулось к его шее с правой стороны.

— Бонни, прекрати! Ты затягиваешь дерево вовнутрь! Ты тащишь его на Мередит и на меня!

— Мэтт, закрой рот!

Мэтт умолк. Его сердце бешено стучало. Больше всего на свете ему не хотелось заводить руку за спину. Но это же глупо, подумал он: ведь, если Бонни действительно затаскивает дерево вовнутрь, я по крайней мере смогу ей помешать.

Вздрогнув, Мэтт завел руку за спину. Чтобы хоть чуть-чуть видеть, что он делает, он смотрел на свое отражение в боковом стекле. Пальцы сомкнулись вокруг толстого узла, состоящего из коры и обломков.

«Когда я видел эту ветку, нацелившуюся мне в горло, я не припомню, чтобы там было утолщение», — подумал он.

— Получилось, — раздался приглушенный голос, и послышался щелчок расстегиваемого ремня. Потом этот голос сказал, сильно задрожав: — Мередит. У меня иголки по всей спине.

— Подожди, Бонни. Мэтт, — Мередит говорила с усилием, но очень спокойно, с теми интонациями, с которыми они все говорили с Еленой. — Мэтт, теперь тебе надо открыть дверь со своей стороны.

Бонни говорила с ужасом:

— И не просто иголки. Тут веточки. Они как колючая проволока. Я... не могу пошевелиться...

— Мэтт, открывай дверь, не тяни!

— Не могу!

Тишина.

— Мэтт!

Мэтт напрягся, он упирался ногами, теперь уже обе его руки схватились за чешуйчатую кору. Он отталкивался изо всех сил.

— Мэтт! — Мередит почти кричала. — Оно впивается мне в горло!

— Дверь не открывается! С этой стороны тоже дерево!

— Какое там может быть дерево? Мы стоим на дороге!

— А как может быть, что дерево растет в машине?

Снова тишина. Мэтт чувствовал, как обломки — расщепленные ветки дерева — впиваются ему в шею еще глубже. Если он не сделает что-нибудь в ближайшие секунды, то не сделает уже ничего и никогда.