Терновая Лилия - Нинель Мягкова

— Вы так уверены, что я заинтересуюсь вашим предложением? — склонила голову набок мадам Шаппель. Вместо ответа я встала со своего кресла, подошла к ней вплотную, по-прежнему ни слова не говоря, развернулась спиной и присела прямо на каменный пол. Благо многослойные юбки не дадут так уж сразу все отморозить.

Пальцы модистки благоговейно пробежались по стыку лифа между моих лопаток вниз.

— Пожалуй, ваша уверенность вполне обоснована, — вынуждена была признать она. Клэр не поленилась, раскрыла верхний крючок, предварительно спросив разрешения. Еще одно очко ей в пользу. — Итак, вы меня заинтриговали. Какие у вас еще есть новшества?

Клеменс выдохнула. Дальнейшие планы мы особо с ней не обсуждали: какой смысл, если она не верила даже в стадию появления у нас звездной швеи? Зато теперь происходящее стало для нее приятным сюрпризом.

— О, у меня целый список предложений, — вывернув руки под неестественным углом, я непринужденно застегнула крючок обратно и поднялась, присаживаясь рядом с модисткой на длинную плетёную лавку. — Начнём, пожалуй, с обуви…

Весть о том, что туфли можно делать не только из кожи, но и из той же ткани, что и сами платья, и отделывать не менее богато, оказалась шокирующей.

— Но ведь чтобы разглядеть их, придется залезть даме под юбку. Какой смысл? — растерянно пробормотала модистка. Хмыкнув, я покружилась перед ней.

— Зачем? — уточнила я, намекая на длину своего подола. Тот едва достигал середины лодыжки.

— Но это же для простолюдинок. Не сочтите за оскорбление, — поспешно поправилась Клэр. Она, кажется, периодически забывала, что мы всего лишь цветочницы, и разговаривала с нами на равных. Думаю, потому, что и сама не так давно выбилась наверх и еще не успела обрасти слоем пафоса, как урожденные аристократки. — Дамам не положено показывать щиколотки.

— Они у них чем-то отличаются от наших? — фыркнула я, покрутив для наглядности ступней. — Или от мужских? Декольте почему-то демонстрировать можно, а оно куда провокационнее.

И я скосила глаза в собственную ложбинку, едва прикрытую тонкой сорочкой.

Мадам Шаппель невольно глянула туда же, помотала головой, отгоняя навеянные мною крамольные мысли, и поджала губы.

— Не обязательно сразу обнажать все, — пошла я на компромисс. — Можно просто приподнять подол впереди, всего на пару сантиметров, а диаметр юбки сделать меньше.

— Тогда при каждом шаге будет виднеться край туфельки! Гениально! — восхитилась модистка и начала машинально шарить по скамейке — наверное, в поисках карандаша и бумаги. К сожалению, тут я помочь ей ничем не могла: подобного богатства у Клеменс не водилось. Если и было где-то, то я не видела.

— Что еще? — Клэр подалась вперед, готовая внимать моим откровениям. Глаза у нее горели, как у фанатика, узревшего чудо.

Я мило улыбнулась и села обратно на скамейку.

— Еще много чего, но только после того, как мы заключим официальный договор и еще несколько неофициальных соглашений.

Модистка сомкнула распахнувшиеся в предвкушении губы, поджала их и по моему примеру устроилась ровнее, выпрямив спину.

— Да вы непростая штучка. Какая гильдия? Торговая? Хотя вряд ли — они женщин не жалуют. Наемница? — Клэр, прищурившись, изучала мое лицо. Я распахнула глаза пошире, принимая максимально невинный вид.

— Берите выше, — посоветовала я. — Цветочница.

— Всего-то? — выпалила модистка и осеклась, наткнувшись на совершенно не ласковый взгляд Клеменс. — То есть я хочу сказать, хватка у вас деловая, как у ювелиров и ростовщиков.

— Благодарю за комплимент… наверное, — пожала я плечами. — Могу пообещать, что вмешиваться в ваши дела не стану, как и претендовать на долю в мастерской. Меня интересует только процент с заработка.

— Чистые деньги? Как аристократка? — Клэр не знала уже, что и думать.

— Вы правы. Мне нужны деньги, и чем скорее, тем лучше. В обмен на процент я готова поделиться с вами идеями, а их немало.

— Не думаю, что мы сможем внедрить сразу все, — задумчиво протянула модистка. — Некоторые очень уж новаторские.

Это она про щиколотки? Да уж, разврат века. Хотя у китайцев, кажется, тоже обнаженная ступня была куда неприличнее задницы. Но там дело было в бинтовании…

Я потрясла головой, которая почему-то начала ныть в висках. Народности под названием «китайцы» я до сих пор не видела, хотя прекрасно знала, как они должны выглядеть. Должно быть, я и правда приехала издалека. Или много путешествовала.

— Постараюсь ограничиться самыми пристойными, — пообещала я. Проблема была в том, что я не особо разбиралась в приличиях, и судить о пристойности могла только по собственному скудному опыту. А он за пределы кухни Клеменс далеко не простирался. — Если бы вы позволили мне глянуть на ваши изделия, — не обязательно все — я бы могла предложить что-то конкретнее…

Клэр глянула на меня искоса — наверное, все еще подозревает происки конкурентки, но все же кивнула. Я с трудом подавила победный вопль.

Все мне, конечно же, не показали. Да что там! Меня даже в мастерскую не пустили, где готовились новейшие туалеты для принцессы и ее дам. Но я и не настаивала, хорошо понимая, что у каждого мастера свои секреты. На наработки модистки я совершенно не претендовала, как и не собиралась в будущем составлять ей конкуренцию. Не с моими кривыми стежками. Нет, у меня была цель, и я к ней уверенно приближалась.

Мы с мадам Шаппель составили контракт, где мои услуги назывались «временным оказанием помощи при моделировании».

Я старалась не задумываться, откуда брались все те авангардные идеи по поводу одежды, которые сыпались из меня, как горох из дырявого мешка. В каких закромах недоступной мне памяти скрывались все эти непристойные сорочки из кружева и облегающие брюки, о которых я даже не смела заикнуться модистке? Приходилось отбрасывать чуть ли не каждую вторую идею, что приходила в голову, иначе меня выгнали бы из города с позором, обваляв в перьях. Кстати, происхождения этого экзотичного наказания я тоже не знала, потому что при мне никто ничего подобного не упоминал — я бы запомнила.

Теперь дни мои были заняты под завязку. Утром я по-прежнему помогала Клеменс и цветочницам, но уже без прежнего азарта. Мелькала у меня мысль предложить им посидеть недельку-другую дома, пока мы не зарегистрируем гильдию и не откроем полноценные лавки, но я ее отогнала. Жили же они как-то раньше без моего присмотра — и сейчас проживут. Взрослые все же дамы, куда опытнее меня — уж точно лучше разбираются в нюансах безопасности. Но на всякий случай я им с заботливостью тетушки каждый день напоминала повсюду, даже на перекус, ходить по двое-трое. Во избежание.

После того, как обед занимал свое место в очаге, я шла в ателье мадам Шаппель. Точнее, в ее квартирку над ателье. Жила она там же, где и работала, а от общей мастерской ее отделяла лестница и дверь чёрного хода. К моему приходу со стола старательно убирались все наброски и эскизы, расчищалось место на полу и в середине комнаты торжественно устанавливался тканевый манекен, плотно набитый пухом и обрезками ткани, на котором мы в четыре руки иногда выкладывали тканью особо непонятные элементы костюмов. Хоть я и представляла себе, как вещи должны выглядеть на фигуре, принцип кроя от меня ускользал, поэтому приходилось нам с Клэр додумывать на ходу.