Пять Грязных Искусств - Анна Кондакова

В его здоровенных руках оружие больше походило на игрушку.

Я же решил не медлить, ведь неизвестно, сколько получится продержать Феликса на поводке. Я обмотал шнур вокруг кулака, крепче стягивая петлю на шее мясника. Тот снова задёргался.

— Бартоло, как давно клан Соло стал таким уважаемым? — спросил я. — У меня есть предложение сделать его ещё более уважаемым. И есть возможность. Только поговорить бы с нормальным человеком, а не с придурком, у которого вместо мозгов мясной фарш.

Глаза старшего Соло налились гневом.

— Тебе жить надоело, тощий ублюдок? — процедил он и прищурился, вглядываясь в моё лицо. — Эй… где я тебя мог видеть? Твоя смазливая рожа мне знакома… — Соло нахмурился, но тут же просиял: — Точно! Сегодня ночью у вокзала. Тебя присмотрела для себя Кай.

Я поморщился.

— Ты про ту старуху с пищевым расстройством?

Скорее всего, за свои слова мне придётся ответить.

Но это будет потом, а сейчас мне нужен был Соло. И драться с ним я не собирался, вряд ли сейчас я смогу его победить, а вот сделать так, чтобы он сам захотел со мной поговорить, из уважения к моей наглости — вполне.

Он уже уважал меня и был заинтересован моей выходкой, я видел это по его глазам. И на его месте я бы тоже заинтересовался, при этом припас бы два варианта, ничем не рискуя: сначала прощупал бы новичка на гнильцу и после убрал, либо взял его в шайку. Вряд ли в закрытом Ронстаде разбрасываются людьми. Здесь каждый на счету, особенно толковый и наглый.

— Смотрю, ты очень смелый, — бросил здоровяк. — А как ты запоёшь, когда я позову саму Кай? Теперь ты для неё — еда номер один. Деликатес в штанишках.

— Кормёжка Кай входит в твои обязанности?

Желваки Соло перекатились под кожей, он прищурился.

— Что ты за хрен, я тебя спрашиваю?

— Есть дельце на миллион. Выпьем? — предложил я.

Соло округлил глаза.

— Выпить? С тобой?! Ты рехнулся, молокосос?

— Ты лично говорил, что никому не отказываешь в компании выпить, даже врагам… Да и сам знаешь, любой новичок хочет тут выжить, и я тоже. У меня есть, что тебе предложить, взамен на приличную работёнку. Остаётся только выслушать.

Соло смерил меня взглядом (ещё более заинтересованным).

— Оставь Феликса. Выпьем, раз ты так хочешь.

Я кивнул.

— Отлично. Только дай слово, что этот говнюк на меня не нападёт и не применит кодо.

Соло взглянул на хрипящего Феликса.

— Сейчас мой племянник уйдёт, но я не могу гарантировать, что он не отомстит тебе в любой другой день.

Это был достойный ответ.

— Хорошо, — согласился я.

Отпустил верёвку и оттолкнул Феликса от себя. На ослабевших ногах тот продержался недолго: осел на пол и принялся освобождать горло от петли.

— Убью… сраный ублюдок… отрежу твою сраную башку и скормлю собакам… — зашептал он, с яростью откидывая верёвку. Посмотрел на босса. — Бартоло, ты знаешь, кто этот засранец? Он из…

— Заткнись и вали отсюда, Феликс, ты уже облажался, — перебил его Соло. — Приготовь нам стол в кабаре. — Он перевёл взгляд на меня. — Ты бывал в кабаре, самоубийца?

— Рэй, — представился я.

Соло ухмыльнулся, и его ухмылка не обещала ничего хорошего.

— Так ты бывал в кабаре, Рэй?

Я отрицательно покачал головой.

— Тогда ты будешь в восторге. Вот это я гарантирую. Ну а всё остальное — уж как разговор пойдёт…

***

Мы ввалились в кабаре «Красный Капкан» через двадцать минут.

Соло буквально тащил меня на себе, грязного, избитого, еле волочащего ноги. Кажется, кроме треснутого ребра, у меня был сломан ещё и нос. Боль пульсировала в голове, но лица я не чувствовал, оно будто отмерло.

И пока мы с Соло шли по Гвардейской площади в сторону кабаре, все расступались перед нами, провожая усмешками. Наверняка думали, что очередному придурку не повезло перейти дорогу знаменитому Бартоло Соло и его тяжёлому кулаку.

Мы преодолели тесное фойе заведения и вошли в полумрак главного зала. «Красный капкан» ещё не открылся, но у входа уже толпились любители развлечений.

Соло швырнул меня в кресло у столика с табличкой «Заказано для мистера Бартоло», а сам уселся напротив. Я бегло оглядел зал, уставленный столиками. Здесь имелись две основополагающие вещи: сцена и бар. Хотя нет. Зрелища и выпивка — так будет точнее. Мы как раз устроились рядом со сценой.

К нам тут же поспешил официант.

— Мистер Бартоло, Феликс дал указания насчёт…

— Принеси нам выпить, Фред, — перебил его Соло. Его грузная фигура повернулась ко мне. — Что закажешь? Я угощаю.

Ответить он мне не дал, я только открыл рот, но Соло уже отвернулся от меня.

— Принеси ваш знаменитый грязный ром, Фред. И позови Софи. Скажи, это срочно.

Официант кивнул и понёсся исполнять приказ. И ведь парня даже не смутило, что в заведение явился истекающий кровью клиент.

К тому же, придётся пить ром… А с утра у меня и крошки во рту не было, так что отключусь я после второго же стакана.

Ладно, разберёмся.

— Ты пьёшь ром, Рэй? — поинтересовался Соло.

Этот сукин сын будто услышал мои мысли.

Я улыбнулся разбитыми губами.

— Ром — мой любимый напиток, Бартоло. Как ты угадал?..

— Здесь подают отличный корабельный ром. Добавляют в него немного лимонного сока и выжимку из кактуса. Никакого льда. Они называют это «грязный ром». Потом клиентов обычно выносят, потому что сами они идти не могут. Тебе понравится.

Я выдержал тяжелый взгляд Соло, но внутренне меня уже мутило от одной мысли о грязном роме.

— Бартоло? — услышал я позади себя приятный женский голос. — Зачем звал?

Я не видел, кто эта женщина, но, видимо, Соло её уважал. Это читалось в его глазах.

Он кивнул на меня.

— Обработай немного парня, Софи. Не могу пить с человеком, у которого рожа разбита.

— Мне некогда, Соло, — фыркнула женщина. — И я не собираюсь обрабатывать каждого, кого ты избил.

— Обработай его, и я прощу тебе должок.

За моей спиной шумно выдохнули.

— Чёрт с тобой, Бартоло. Но больше не подсовывай мне своих пьяниц. От них воняет!

— Софи, ты прекрасна, ты ангел-хранитель этого грешного города, — улыбнулся Соло.

Женщина обошла моё кресло и остановилась напротив.

Её лицо скрывала плотная чёрная вуаль, волосы были собраны под шляпку без единого шанса узнать: блондинка она, брюнетка или рыжая. Тёмное платье с глухим воротником облегало худенькую фигуру женщины.