Пять Грязных Искусств - Анна Кондакова

— Очень бы хотелось испробовать весь предлагаемый вами ассортимент. Думаю, сотни хватит?

Девушка подмигнула и так же негромко ответила:

— Сотни хватит не только на меня, но и на Эстер. — Она обернулась на подругу, скромно топтавшуюся рядом. — Согласна, Эстер? Ты бы хотела пойти с этим симпатичным молодым господином? Посмотри, он явно из благородного рода… такие к нам редко заходят…

Эстер даже и не думала отказываться. Она часто закивала, выдавив то ли улыбку, то ли оскал.

— Ну вот и отлично, дамы, — заулыбался я. Обхватил обеих девиц за талии, увлекая в сторону рынка. — Так где мы можем уединиться?

Эстер продолжала молчать, а вот вторая девушка оказалась словоохотливой и скорой на дело.

— Если вам так уж не терпится, мистер, то вон там, совсем близко, есть неприметное местечко.

— Мне очень не терпится, детка, — шепнул я ей.

Девушка хихикнула.

— Вот здесь, мистер, — она взяла меня за руку и потянула за собой в тень полуразрушенного двухэтажного здания, зияющего пустыми окнами. А на ходу всё бормотала: — Если вы в нетерпении, тогда зачем терпеть, правда же? Терпеть не нужно. Здесь тоже ведь неплохо. Сейчас Эстер разденется, она умеет это делать. Подрабатывает в кабаре… Хотите посмотреть на Эстер?

— И не только посмотреть, — ответил я с придыханием.

Сам же внутренне напрягся.

Пока мы шли мимо рыночных рядов, двое мясников бросили прилавки и проследовали за нами, держась на расстоянии (узнал я их сразу, у меня отличная память на лица).

Говорливая девица остановилась, переглянулась с подругой.

— Эстер, твой выход.

Та заметно преобразилась.

Её взгляд стал плотоядным, а движения уверенными. Она без раздумий расстегнула пуговицы и распахнула блузку, демонстрируя ещё подростковую грудь.

Такой прыти я, если честно, от неё не ожидал.

Уставился на женские прелести, будто впервые их увидел (на самом деле, чего я только не перевидал в «Доме Радости мадам Мускат»).

— Эй! Мистер! — выкрикнула вторая девушка. — А теперь гони кошелёк!

— Что?.. — картинно опешил я.

— Что слышал, извращенец! Выворачивай карманы!

В это время оголившаяся часть тела Эстер начала медленно покрываться мерцающими татуировками. Кончики её пальцев запылали синим.

Так вот оно что. Передо мной рунная ведьма.

О них я слышал немного. Говорят, адепты они не сильные, и чтобы от них защититься, нельзя позволять им чертить в воздухе знаки. Но сейчас у меня стояла другая задача: дождаться мясников с топорами (да, Рэй, твои задачи соседствуют с идиотизмом). Поэтому я продолжал пятиться.

Эстер медленно пошла на меня, сбросив с худого тела блузку. Её татуировки вспыхнули ярче.

— Где деньги, идиот?

И впервые я услышал её голос, грубый, совсем не юный. Глянул на вторую девушку. Та тоже успела покрыться татуировками. Вся, вплоть до лица.

Значит, мне повезло напороться на двух рунных ведьм.

Я опустил трость набалдашником вниз, почти касаясь каменного пола, усыпанного обломками кирпичей, и приготовился. Если бы девицы знали, что скрывается внутри моей трости, то не подходили бы так близко.

Но я ждал появления мясников и не спешил использовать преимущество.

— Ну что, мистер?.. — негромко спросила Эстер. — Тебе нравится развлечение?

— О-очень, — выдохнул я. Нашарил во внутреннем кармане купюру и смял в кулаке. — Я готов расплатиться прямо сейчас. Возьмите… тут сто суренов…

Девушка протянула руку, но более опытная подруга тут же одёрнула её:

— Эстер! Не прикасайся к нему! Вдруг он такой же, как Феликс? Потом не отделаемся. — Она указала на землю рядом с собой. — Брось деньги сюда, мистер. Поближе ко мне.

Я швырнул смятую сотню себе под ноги, ещё и подошвой туфли на неё наступил.

Возмущённая Эстер принялась чертить в воздухе. Её мерцающий указательный палец двигался невероятно быстро, вырисовывая сложную руну, и я не придумал ничего другого, как мгновенно броситься к девушке и схватить её за руку.

— Отцепись! — она попыталась освободиться, но я держал её железной хваткой.

К нам подбежала вторая ведьма, ткнула в меня пальцем и начертила знак прямо на моей спине. Кости пронзила боль, и я уже решил воспользоваться тростью, но тут издалека донёсся голос:

— Оставьте! Мы сами его выпотрошим!

Ведьмы мгновенно от меня отпрянули. Эстер схватила с земли блузку и прикрыла грудь. Руны с её тела исчезли.

— Хозяин… он сопротивлялся, — тихо сказала она, склонив голову.

Я оглянулся на вновь прибывших. Мясники. Двое. С друидскими боевыми топорами.

Ну наконец-то...

***

Мясники приближались. Один худой и высокий, другой приземистый и плотно сбитый.

— Денег у меня нет! — выкрикнул я. — Всё, что было, я уже отдал! С меня взять нечего!

Тот, что пониже, оскалился и выдал что-то вроде горлового хрипучего смеха.

— У любого найдётся, что взять, сопляк. Например, твой костюмчик мне лишним не будет.

Скорее всего, именно он и был Феликсом, главным из этих двоих. Наверняка, помощник самого Бартоло Соло. И судя по тому, что его опасались рунные ведьмы, адептом он был не простым. Вот только каким конкретно искусством он владел?..

— Я сам его убью, — бросил он подручному и направился ко мне, выставив топор и сверля меня взглядом.

Никаких сомнений, Феликс понимал только язык силы, и придётся с ним драться.

Но это ничего не меняло.

Даже в теле тщедушного аристократа драться я не боялся.

Уже с семи лет раздирал кулаки в жестоких мальчишеских боях на Рынке Нищих, под дикий вой таких же, как и я, безродных, сбившихся в тесный круг. И наградой в этих битвах порой становился кусочек козьего сыра. Сейчас же награда была куда существенней — жизнь моей сестры Ребекки, как и моя собственная. И подраться — самое малое, что можно для этого сделать.

Я коснулся тростью каменного пола и с силой надавил на набалдашник.

Послышался тихий хруст.

Стекло набалдашника лопнуло, и из него к моим ногам потекло мутационное масло. Это была моя собственная придумка: иметь при себе порцию высококлассной связующей жидкости в неприметном месте.

Трость я сделал уже давненько, полгода назад, и перед тем как отправиться в Ронстад, попросил тэна Зиварда забрать её из моего подвала и привезти мне. К тому же, трость была стальной и разборной. Она делилась на две части, что позволяло мутировать самое любимое моё оружие — южное мачете.