Недостойная - Анна Шнайдер

Как будто в первый раз, честное слово. За три года сколько ты подобных мужских реакций наблюдала — не счесть, привыкла уже. Ничего в этом нет особенного, физиология есть физиология. И если у людей начинают работать руки и ноги, то должны начать работать и половые органы. Просто «безнадёжные», как правило, вообще не замечают, что у них там что-то не работает — после потери дара не до этого. А потом очень удивляются, смущаются, извиняются и… радуются.

Арманиус не обрадовался — скорее, разозлился. А мне захотелось провалиться сквозь пол или убежать. А можно вместе — сначала провалиться, потом убежать.

В реактиве, который я использовала в качестве массажного масла, присутствуют перечная роза и львиный конопляник — мощнейшие мужские афродизиаки. И то, что архимагистр на них отреагировал — прекрасно. Прогресс идёт полным ходом.

Если бы мне еще не было настолько неловко… Кажется, последний раз я так смущалась, когда лечила Арчибальда. Но он был по сути первым моим пациентом, с ним всё было внове, и мне тогдашней это было простительно. Да и принц отреагировал совсем не так, как Арманиус. Он удивился, а после, посмотрев на моё красное лицо, начал расспрашивать о составе реактива, потом еще о чём-то… Я отвлеклась и забыла о смущении.

Теперь же, наоборот, не могла забыть, как ни старалась.

Но я забуду. Сейчас приду в общежитие, приму душ, схожу на обед — и к шести часам приведу себя в порядок.

В конце концов, ничего особенного не случилось. Просто твоё отношение, Эн, делает это «случившееся» особенным.

Я только в общежитии вспомнила, что забыла отдать архимагистру тетрадь со схемой лечения. Ну ничего, вечером отдам, после совета.

Если я там выживу, конечно. Хотя вряд ли это будет сложнее учёбы в университете.

День пролетел быстро. Я только и успела, что помыться и пообедать, потом чуть почитала новую статью Валлиуса в «Медицинском глашатае», похихикала над любовным романом — и вот, настала пора вновь собираться к Арманиусу.

На улице была метель, и меня, пока я бежала к дому архимагистра через Дворцовую набережную, чуть не снесло колючим и каким-то злым снегом. Он раздражённо бил в лицо, щипал за щёки и даже залетал за шиворот, остужая шею. И яркий свет фонарей при такой погоде казался зловещим за пеленой снежной бури…

Арманиус уже ждал меня. Стоял в прихожей, опираясь на трость, одетый с иголочки, и даже в архимагистерском чёрном плаще из драконьей кожи. Хотя, наверное, на совет полагается являться так и никак иначе.

— Оставь верхнюю одежду здесь, — кивнул мне на шкаф. — Потом заберёшь.

Я послушно повесила на вешалку зимнее пальто и, обернувшись, нервно расправила платье под взглядом ректора.

Что было в этом взгляде? Я не смогла понять.

— Всё нормально? — поинтересовалась с беспокойством. — Я… точно нормально одета?

Шерстяное зелёное платье вроде было вполне приличным. Не роскошное, обычное платье, но мы ведь и не на бал идём…

Впрочем, кто их, этих архимагистров, знает?

— Нормально, — Арманиус нервно дёрнул уголком рта. — Ты опять будешь пользоваться этой своей иглой?

— Конечно. — Я требовательно протянула руку. — Давайте координаты.

Ректор промолчал, только достал из кармана плаща бумажку с координатами и отдал её мне. Я быстро пробежалась взглядом по данным, одновременно с этим вытаскивая из маленькой сумочки через плечо футляр с иглой.

Привычно вонзила артефакт под кожу на запястье, перетерпев пару мгновений боли. Бусина из горного хрусталя засветилась, и я, встав рядом с Арманиусом, начала строить пространственный лифт.

Помню, как преподаватель пространственной магии говорил нам, студентам-пятикурсникам: «Вы можете мечтать о том, чтобы переноситься мгновенно, по велению мысли, но пока это остаётся лишь мечтой. Перенос самого себя из точки А в точку Б — это сложный математический расчёт».

Я всегда любила сложности, и этот предмет был у меня одним из самых обожаемых.

Шесть стен — в том числе вверху и внизу, чтобы закрыть лифт, — скрепить их вместе, дабы не развалились при переносе, на каждую нанести координаты точки Б… Проверить всё три раза — нет ли ошибок? Протестировать проходимость… Да, путь свободен.

— Возьмите меня за руку, архимагистр, — прохрипела я, сдерживая желание вытереть пот, льющийся по лбу и уже попадающий в глаза.

Арманиус молча выполнил то, что я попросила. Я выдохнула, успокаивая сердце, забившееся быстрее от прикосновения его тёплой и сухой ладони, и активировала лифт, вписав в формулу константу перемещения.

Стены резко засветились белым, закрывая обзор. А когда через пять секунд свечение прекратилось, мы уже стояли посреди незнакомой мне комнаты, на красно-чёрном ковре с таким глубоким ворсом, что мои ноги моментально утонули в нём, как в снегу.

Лифт истаял, и я выдернула иглу из запястья. Оттуда сразу потекла кровь — так было всегда при работе со сложными заклинаниями — и я уже полезла в сумку за кровеостанавливающим, когда вдруг услышала:

— Дай-ка…

Арманиус взял меня за руку, прикоснулся пальцами к ране… и закрыл глаза, горько и беспомощно улыбнувшись.

— Демоны… Я же не маг теперь.

Это он… хотел меня вылечить?..

Я сглотнула, не в силах отнять ладонь.

— Всё вернётся, архимагистр. Обязательно.

Он открыл глаза и посмотрел прямо на меня. И улыбка из горькой стала какой-то другой… кажется, нежной?..

— Конечно, вернётся. Мной ведь занимаешься ты.

Защитница! Это был комплимент или мне показалось?!

* * *

Берт никогда не видел ничего подобного.

Во-первых, благодаря артефакту-игле уровень дара Эн на время стал равен примерно пятидесяти магоктавам. Удержать всё это двумя октавами… Архимагистр ужасно боялся, что девчонка не сможет, рухнет рядом с ним, или вообще умрёт от перенапряжения.

На лбу и висках вздулись синие вены, белки глаз покраснели, по лицу струился пот… Эн напоминала человека, который пытается удержать на плечах гору. И вот — вроде бы это невозможно… но она удержала. Выстроила демонов лифт и активировала его. Выглядела, правда, при этом так, как будто вот-вот скончается.

И пока они неслись в лифте к месту сбора советников, Арманиус пытался представить, каково ей было сдавать экзамены в университете. А ведь там ещё и травили наверняка… Нетитулованных всегда травят. А уж её сам Защитник велел — с двумя-то магоктавами…

Подобное упорство — нет, упрямство! Демоново упрямство! — вызывало восхищение, уважение и… оторопь.

Зачем это всё? Неужели оно того стоило? Могла бы выучиться на кого угодно — стать парикмахером, швеёй или травницей, варить зелья для облегчения зубной боли. Благо там магия практически не требуется. Эн же добровольно выбрала самый сложный, практически невозможный путь, и продолжала упрямо им идти.