Загробные миры - Скотт Вестерфельд

Кирали пожала плечами.

– В Бруклине, в принципе, недорого.

– Знаю, – вздохнула ее подруга. – В Китайском квартале нет ничего дешевле четырех сотен в месяц.

Она взглянула на Дарси и улыбнулась: чем не приглашение присоединиться к светской беседе?

– Вы о тех местах с регулируемой арендной платой? – спросила Дарси. – Квартиры, которые я нашла через Интернет, не дешевле двух тысяч.

Обе с удивлением уставились на нее, а затем Кирали мягко произнесла:

– Милая, мы говорим о местах на парковке, не о квартирах.

– Ясно, – Дарси отпила пива, надеясь, что здесь слишком темно и никто не увидит, как ее лицо заливает румянец. – Парковка.

Женщина помоложе рассмеялась от всей души.

– Отличный способ сэкономить! Надо жить на автостоянке!

Дарси притворилась, что ей очень весело, подумывая, а не лучше ли вернуться к Энни и сестренкам.

Но Кирали добродушно хлопнула ее по плечу.

– Вы уже встречались? Это Имоджен Грей, еще одна из вас, бесконечных дебютанток.

Имоджен протянула руку.

– Дарси, верно? Индусский паранормальный роман?

– Да, – кивнула Дарси. – Значит, все здесь знают, кто я такая.

– Скорее я догадалась, потому что ты прямо вылитая… – начала Имоджен.

Дарси храбро отхлебнула «Гиннесса» и взяла паузу, чтобы осмыслить услышанное.

– Индуска? – встряла Кирали.

– Да ну? – воскликнула Имоджен.

Пытаясь ее ободрить, Дарси улыбнулась. Если не считать Джохари Валентайн, писательницы-фантастки с острова Сент-Киттс, все остальные литераторы, которых она сегодня встретила, были белыми.

– Не беспокойся. Я хотела сказать, забавно получается, что ребята вокруг так и галдят о твоем романе.

– Боги смерти – хит сезона, – заявила Кирали.

Имоджен хмыкнула.

– Она имела в виду, что приятно видеть, как исследуют древние легенды на новый лад. А действие твоей книги происходит случайно не в Индии?

– Нет, главным образом, в Сан-Диего, где живет моя главная героиня. А еще, естественно, в загробном мире.

– Естественно! – В качестве тоста за мир иной Кирали чокнулась с обеими писательницами. – А теперь – каверзный вопрос. Твой ведический бог смерти говорит по-английски? Или девушка из Сан-Диего болтает на хинди? А может, скорее, на санскрите?

– Нет. Она белая.

Целую минуту обе женщины внимательно смотрели на нее, явно требуя дополнительных объяснений, и Дарси была вынуждена добавить: – Это странно?

Кирали развела руками.

– Вовсе нет.

– Но в качестве героя-любовника я хотела иметь индийского парня, похожего на Музамила Ибрахима. – Писательницы смерили ее еще более пытливым взглядом, и Дарси, смутившись, почувствовала себя неловким подростком. – Это болливудский актер, модель, если на то пошло. Он безумно сексапильный парень. А таких героев никогда не было в тех паранормальных книгах, которые я читала в детстве, понимаете? Но я не желаю, чтобы вы думали, будто я его хочу.

– Ага. Зато ты желаешь, чтобы его хотела каждая девчонка, – фыркнула Кирали. – Поэтому ты выбрала белую девушку из Калифорнии.

Дарси сделала глоток «Гиннесса», но внезапно опьянение как рукой сняло.

– Какая разница?

– Разумный выбор, – Кирали поболтала льдом, – хотя и спорный. Но жизнь – неоднозначная штука, и романы тоже должны быть такими.

– Весьма глубокая мысль, Кирали! – сказала Имоджен.

– Кстати, Ямараджа говорит по-английски, – серьезно произнесла Дарси, решив, что им не удастся загнать ее в угол. – В моем романе я развиваю идею о том, что существует множество загробных миров. И за каждый мир отвечает раджа или рани – живой человек, который способен переходить в мир духов.

– Это из?.. – Имоджен нахмурилась, глядя в бокал.

– «Вед»? Не совсем, просто моя выдумка.

– Именно так мы, романистки, и поступаем, – заявила Кирали. – Вечно сочиняем.

– Кто бы спорил, – проговорила Дарси. В хаосе прошлогоднего ноября она часто путала выдумку и заимствования из священных текстов. – В загробном мире Ямараджи много людей из Индии, которые разговаривают на всех языках субконтинента: гуджарати, бенгальский, хинди. Английский используется как всеобщий язык, совсем как в Индии из реальной жизни.

– А, язык колонизаторов, – оживилась Кирали. – Занятно. Вот что можно интересно обыграть!

– Точно, – согласилась Дарси, хоть и была уверена, что никак это не использовала. Она заставила Ямараджу общаться по-английски исключительно ради удобства, чтобы ему и Лиззи не пришлось признаваться друг другу в любви с помощью мимики и языка жестов. – Но сложнее всего сделать так, чтобы герой говорил старомодно и не перестал быть сексуальным.

– Старомодно? – переспросила Имоджен.

– Он родился три тысячи лет назад.

– И связался с подростком? – Кирали поцокала языком. – Такого еще никто не делал!

Имоджен усмехнулась.

– Ты забыла бессмертных вампиров!

– Ну, ему до сих пор семнадцать. – Дарси хлебнула пива, чтобы собраться с мыслями. – Ведь время течет иначе в… вам не жутко?

Кирали взмахнула рукой.

– Пока он выглядит на семнадцать, никто не испытает к нему отвращения. Что касается английского языка, по ящику на нем говорят все, даже проклятые клингоны. Почему бы не знать английский индусскому богу смерти?

– Ты заболталась, Кирали, – встряла Имоджен. – Клингоны используют свой родной клингонский.[24]У них есть даже научный институт! Там переводят пьесы Шекспира!

– Ты права! Можно напрочь забыть о культурах, создавших первую письменность, но эльфов и клингонов нужно защищать любой ценой!

Имоджен повернулась к Дарси.

– Не обращай на нее внимания. Из-за этой ерунды Кирали буквально лезет на нас с кулаками. Вот бедняжка!

Кирали пожала плечами.

– На мою долю бледнолицей захватчицы, которая ворует мифы аборигенов, выпало немало дрязг, однако я заслужила немного славы. И я хотя бы передаю свою мудрость вам, зеленая молодежь.

– Вы попадали в неприятности из-за своих книг? Но они же… воодушевляют! – вырвалось у Дарси. После прочтения «Дайревонга» в шестом классе Дарси написала выпускную работу о бунджалунгах.[25]– Я хочу сказать, вы словно верите во все, что пишете, и куда почтительнее обходитесь с легендами, чем я – с «Ведами».