Разрушитель - Алексей Волков

Настоящая весна еще только начиналась, и лишь в паре мест мне удалось заметить пятнышки молодой травы. А так – нечто пожухлое, прошлогоднее, недавно освободившееся из-под снега.

«Нива» с разгона нырнула в речушку, проскочила и остановилась на другом берегу. Речка была мелкой, из тех, что курица переходит вброд. Самое удивительное – я ее помнил. Даже то, как дядя, муж сестры отца, вез нас через нее на здоровом грузовике.

Как давно это было!

– Ну, все. Тебе – туда, – кивнул водитель. – Тут километра полтора от силы. Или, хочешь, подброшу?

– Дойду, – отмахнулся я.

Чтобы старый пехотинец боялся пройти подобную дистанцию?

– Счастливо тебе!

– Тебе тоже. – Я закинул на плечо сумку, бывшую моим единственным багажом, и двинулся по дороге.

Где-то в лесу пела неведомая птаха. Я шел, курил и наслаждался природой. Нет, действительно. Как ни грустна была цель визита, что-то есть особенное в подобном практически нетронутом людьми лесу. Этакое посконное, наводящее на мысли о связи поколений и земле, которая когда-то нам была дана.

Малая родина предков, в незапамятные времена ставшая большой страной. Я-то родился не здесь, но сейчас почувствовал связь со всей вереницей людей, от далеких дней живших здесь, трудившихся, а в случае нужды защищавших эти края.

Лес кончился быстро. С опушки открылась деревня. Она даже в воспоминаниях была небольшой. Типично русская, словно сохранившаяся неизменной с какого-нибудь позапрошлого века, с потемневшими от времени и непогоды избами, с полями и лугами вокруг, с лысой песчаной дорогой, служившей одновременно улицей.

Точно не помню, как тогда, но сейчас она казалась совершенно заброшенной. Мой случайный водитель сам давно не был в ней, потому точной информацией не обладал, но все-таки, по его словам, кто-то жил здесь до сих пор.

Заборы покосились, кое-где вообще рухнули от старости. Две крайние избы стояли заколоченными. Я не знал, где именно обитали дед с бабкой. Слишком много лет минуло с тех пор и много событий. Помню кадку с водой, в которой плавала клюква, и я пил кисловатый напиток, подцепляя деревянным ковшиком. Помню погреб, где запер деда, а сам гордо ходил рядышком часовым. А больше, собственно, ничего.

Третья по счету изба оказалась обитаемой. Во дворе копошилась какая-то старушка, заметила меня, повернулась, подслеповато уставилась на незваного гостя.

– Здравствуйте, бабушка! – Я подошел к самой калитке, но внутрь заходить не стал.

– Здравствуй, сынок! – Старушка пригляделась повнимательнее, пытаясь определить, какое дело могло привести меня в эти края.

И впрямь, какое? В чем смысл моего появления здесь после столь долгого отсутствия? Кому нужно запоздалое раскаяние? Уж вряд ли соседям, которые в те времена еще не были такими старыми. Сестра отца? Я даже не ведаю, жива ли она? Были ли у нее дети? Были, наверное, хотя я абсолютно не помню своих родственников.

Дела…

– Ты к кому?

– Простите, Тамбовцевы ведь здесь похоронены? Хотел могилки проведать.

– Тамбовцевы? – задумалась старушка.

Еще бы! Лет тридцать пять прошло, уж точно. Может, и чуть побольше. Если тетушка с мужем переехали куда, то их родители оказались позабытыми.

– Да. Иван и Полина.

– А ты кто им будешь?

– Внук. По линии сына.

– Это Сергея, что ли?

– Его.

– Да что ж ты стоишь? Проходи.

– Вы меня лучше проводите.

Старушка вытерла руки прямо об старую фуфайку и затараторила на ходу:

– А я ведь тебя помню. Ты тогда приезжал. Маленький такой, шустрый. А мама у тебя была чисто городская. Все норовила нарядами пофорсить. А ты все мечтал офицером стать.

– Мама тоже умерла, – вздохнул я. – А как?..

Запнулся, не зная имени тети.

– Царствие им небесное! – с полуслова поняла старушка и перекрестилась.

Я тоже последовал ее примеру.

– Дети в городе живут. Ленка и Надя в Пскове, а Мишка в Гдов перебрался. Шофером там работает, как отец. Иногда приезжают, за могилкой ухаживают, то да се…

Потом мы все-таки посидели в избе бабки Марии. Вместе с ее супругом, стареньким Федором. У меня с собой было, и мы с дедом помаленьку выпивали под нехитрую, зато экологически чистую деревенскую снедь. Плюс что я привез на всякий случай из закуски.

Я рассказывал им о своем житье-бытье, коротко помянул о былой службе, чуть подробнее – о последующей работе.

Мне было хорошо с этими простыми людьми. Только чуточку стыдно за долгое отсутствие.

А потом я сидел в подступающих сумерках около двух простых могилок, курил да все мысленно просил прощения…