Обрученная - Купава Огинская

– Ого… – вцепившись в локоть Вэйда мертвой хваткой, я с тревожным удивлением рассматривала огромное мраморное строение, к которому вела широкая лестница с низкими, очень удобными ступенями. Белые стены, такие высокие и мощные, несокрушимые, мягко сияли в свете утреннего солнца, а в тенях, отбрасываемых надежными, широкими колоннами, топталось несколько девушек, с любопытством поглядывая на нас. Песнопения уже начались, все давно были в храме, и только мы опоздали, чем и привлекли к себе наивные взгляды совсем молоденьких послушниц.

Площадь за нашими спинами была совершенно пуста и тиха, и это заставляло меня цепляться за Вэйда, жаться к его боку и изредка коситься по сторонам.

Если бы не Гарс, раздраженно сопевший позади меня, я бы еще и оборачивалась, полностью сдавшись на милость паранойе. Но Отравитель зачем-то был здесь, с нами, и надежно оберегал тылы.

– Ну что, пойдемте? – мое нетерпение вызвало едва заметную улыбку Вэйда и недовольное ворчание Гарса:

– Пойдемте. – передразнил он меня. – Я, по-вашему, совсем ума лишился, добровольно соваться в этот гадюшник… уж лучше без защитной маски семь часов кряду вытяжку из борски перегонять. Умер бы в мучениях, но хоть не опозоренный.

– Твоя была идея, – безразличный к стенаниям своего друга, Вэйд увлек меня к ступеням, – показать ей инициированных жриц.

– Я предложил, воплощать в жизнь мою гениальную идею должен был ты, – продолжал ворчать Гарс, но послушно шел за нами, будто привязанный, отставая ровно на один шаг.

– Во внутреннюю залу, к Мудрой, меня не пустят.

– Вот и позволил бы мне взять твою невесту после обеда. – неохотно пошел на попятную Отравитель. – Сегодня у меня свободен весь день, я бы ей и храм показал, и Мудрую вместе со всеми ее жрицами…

– И свою лабораторию, – язвительно перебил его Вэйд.

Я скромненько молчала, жадно прислушиваясь к их разговору, отчаянно желая, чтобы арочный вход не приближался так быстро. До нас уже долетали легкие, воздушные, будто бы кружащие в воздухе мелодии.

– Ты поэтому меня на песнопение потащил? – лица Гарса я не видела, но была уверена, что он неприятно скривился. Наблюдала я уже такое выражение запредельного недовольства на лице Отравителя. Худое и слегка вытянутое, с длинным носом и острыми скулами, оно сразу же приобретало какой-то зловещий вид. – Мстишь мне за то, чего я еще даже не совершил?

– Три раза, – туманно напомнил Вэйд.

– Неудачные попытки, – невозмутимо отозвался Гарс, – хочу заметить, что твой упрямый дворецкий не то, Селину мне не отдал, но даже в дом не пустил…

– Подождите, вы хотели забрать меня в свою лабораторию? Три раза? – не выдержала я, вывернув голову насколько это только было возможно, чтобы взглянуть на этого типа.

– Всего лишь маленькая экскурсия, – горячо заверил тот, добавив тихо, – и парочка неопасных анализов…

– Ганэш, – одернул его Вэйд.

– Она бы не пострадала, – вскинулся Отравитель, оправдываясь, спеша высказаться раньше, чем мы преодолеем последние четыре ступени, – я бы никогда не причинил вред твоей невесте. Вэйд, ты должен мне верить, сколько мы уже знакомы? Да мы же воевали вместе!

– Воевали? – удивилась я. – Так последняя война закончилась больше тридцати лет назад…

– Интересно? – оживился Гарс, порывисто качнувшись ближе и зашептав. – Как насчет встретиться за чашечкой чая, в каком-нибудь уютном кафе? Где я все тебе подробно расскажу.

– Ганэш, – на этот раз в ровном голосе Вэйда проскользнули раздраженные нотки, и Гарс покорно заткнулся.

В храм мы ступили под переливчатую, дивную мелодию, в гробовом молчании.

Огромное светлое помещение с колоннами и сводчатым потолком было до отказа забито нелюдьми. Светлые были везде. И все они стояли спиной к нам, благоговейно внимая мелодии, в которой можно было различить густой гул струн, звонкие переливы флейты и ненавязчивую дробь, такую глухую и мягкую. И голос, сильный и напевный, он вплетался в мелодию, дополняя и завершая ее.

– А это…

– Мертвый язык, – не дав мне сформулировать вопрос, тихо ответил Вэйд, когда я осознала, что не понимаю ни слова, и решила полюбопытствовать, – благословение седьмой ступени. Благодать.

О том, что седьмая ступень – самая простенькая, я уже знала, хотя до сих пор не могла понять, как у них тут все работает.

– Бездарно потраченные пятнадцать минут моей жизни, – вздохнул Гарс.

И это он еще не посчитал, сколько времени ему придется потратить, сопровождая меня во внутреннюю залу, но жалко мне его не было. Экспериментатор, энтузиазмом на всю голову стукнутый, хотел затащить меня в свою лабораторию и неизвестно что сделать, мне ли ему сочувствовать?

Песнопение и правда длилось почти пятнадцать минут, за которые я успела взбодриться, почувствовать прирост сил и ощутить, как потеплело в груди от разгоревшейся чуть ярче искры. Мне было так хорошо и спокойно, что хотелось смеяться… пока я не глянула на Вэйда. Желая найти в его лице отражение своей радости, я наткнулась на упрямый взгляд, плотно сжатые губы и нездоровую бледность.

– Эй, Грюнэр? – позвала тихо, но не дождалась ответа. Он продолжал смотреть перед собой, прямой и непреклонный. – Вэйд?

– Полукровки, – вздохнул Гарс, неодобрительно покачав головой, – они слишком восприимчивы к благословениям. Врожденный дефект из-за смешения кровей.