Игрушка для императора - Сергей Костин

— И это тоже, но только по приказу, — подвел я черту, — И не дай бог в твоем животе урчать начнет. Пошли.

Не обращая более внимания на Оливера, я двинулся вперед. Навстречу приближающемуся шуму.

Интересно, долго ли продержится этот парень? С одной стороны дерзок. Но дерзость не отвага. В бою только мешает. И как хорошо он умеет владеть шпагой? Ставлю сам себе ящик пива, если наследник выдержит больше суток. И ящик коньяку, если наоборот. Ишь, как пыхтит. По лесу ходить, не в папином замке на кроватях валяться.

— Стой, — Оливер от неожиданности споткнулся и растянулся у моих ног. Я его осторожно пнул, приводя в чувство, — Рано на ночлег устраиваться. Стань за тем деревом и приготовь свою большую шпагу. Да не высовывайся, пока не скажу.

Наследник, стиснув зубы от желания поскорее выполнить мой приказ, а может и от ненависти, быстро поднялся и привалился к толстому дереву. Не теряя времени, я на скорую руку соорудил вокруг него Круг Чистоты. Пусть постоит в относительной безопасности. Заодно и мешать не будет.

Сам я расположился неподалеку. У трухлявого пня. Вокруг достаточно чистый участок, так что если придется махать мечом, то без всяких помех.

Топот приближался. Те существа, которые так безобразно шумели, даже не делали попыток хоть как-то скрыть свое передвижение. И если мне не изменяет чувство расстояния, то они покажутся на глаза через пару минут. Даже несколько быстрее, потому, что они уже здесь.

Из сухостоя показалось четыре нелюдя. Это я по старой привычке. На самом же деле лешие, а это оказались именно лешие, к нелюдям можно отнести так же, как, например, Оливера к варрканам. Зеленые, низкорослые мужички, способные разве что на мелкие пакости в отношении нас, людей. Завести, заблудить в чаще, к зверью голодному вывести. А под хорошее настроение могут и обогреть у костра, и к ручью золотоносному вывести. Как повезет.

К этому зеленому народцу у меня, прямо скажу, чувства весьма и весьма теплые. Еще в прошлые прибытия в этот мир имело место весьма близкое знакомство с ним. А если точнее, с зеленоволосой девчонкой Ило. Да, славное было время. Героическое. Не то, что сейчас.

Лешие, заметив меня, улыбающегося, замерли, как вкопанные. Потом, в одно мгновение, не обращая внимания на мои дружеские позывы, вскарабкались на деревья. Такого хамства с их стороны я не ожидал. Но пораскинув мозгами, понял, что данное поведение вполне соответствует духу времени.

Раз люди превратились в монстров, и наоборот, то лешие, бедный лесной народ, видят во мне непосредственную угрозу. Поэтому и на деревья вскарабкались, словно медведи загнанные. А раз так, то надо немедленно втолковать им, кто есть кто, и что никакой я не враг.

— Вы что это братцы там, наверху, забыли? — поинтересовался я, присаживаясь на пенек.

Лешие переглянулись в недоумении. Очевидно, впервые видят такого миролюбивого человека.

— Вы бы слезли вниз, — продолжил я, поплевывая по сторонам. Для леших плевания по сторонам самый благоприятный знак.

— А для чего? — спросил тот, что сидел на ближайшем ко мне дереве. При этом он покрепче вцепился руками в ствол.

— Поболтаем, — улыбнуться и не повышать голос, — О проблемах ваших. О том, какая беда за вами по лесу гоняется. Я не враг. Я друг.

— Кончились друзья, — пробурчал другой леший, с огромными зелеными кисточками волос на острых ушах, — Ты, небось, из нелюдей? Из новеньких. Тех, кто похитрей, да поумней остальных.

— Ошибаетесь, братцы, — я постарался пошевелить ушами, что на языке жестов означало глупость услышанных слов, — Варркан я, если, конечно, слышали о таких.

Лешие разом, засмеялись, чуть не попадав с деревьев, словно переспелые груши. Смеются лешие, надо отметить, весьма заразительно. Но главное, не засмеяться вместе с ними. А то вовек уважать перестанут. Вот такие нравы.

— Варркан! — утирая слезы, прохрипел леший с седой прядью в волосах, — Ну ты, нелюдь, насмешил. Сейчас шестой век в лесу. Варркан. Ишь, как заливаешь. Ныне в сказки даже лешишки малолетние не верят. Вымерли варрканы, словно лехозавры в донынешний период.

— А я остался, — на лице безразличная обида, — Хобби у меня такое. В лихую годину возвращаться. Так вы как, слезете, или поколдовать на вас.

Лешие страсть как не любят колдовства, хотя сами этим делом маленько балуются.

— Ладно, нелюдь, — леший с седой шевелюрой, старый видать, обеспокоено оглянулся в чащу. Погоню чувствует, — Хоть ты и из новеньких, говорливых да голодных, но ври, да не завирайся. Мы тебе одно не дадимся. Вот сейчас с деревьями сольемся, в стволы войдем, и поминай, как звали.

— Не выйдет ничего у вас, — усмехнулся я.

— Это отчего же? — леший обиженно кашлянул.

— А потому. В трухе, да в гнилье не спрячешься. Вам живое дерево подавай, тогда и дело будет. Иначе зачем вам от беды неизвестной убегать.

Лешие в очередной раз переглянулись. Покряхтели.

— Откуда ты, нелюдь, про живые деревья знаешь?

— Был у меня родственник по вашей линии. Давно, правда. Я с его дочкой, кхм, того, кхм, по лесу частенько гулял. Он мне все ваши заморочки лесные и поведал. Пуго его звали.

Двое леших с легким свистом ушли на землю. Ничего не сломали, только шишки набили. Оставшиеся на деревьях крепко выругались. И за себя, и за тех, кто на мох мягкий упал.

— Ты откуда, нелюдь благообразная, пророка Пуго знаешь? Он за семью печатями, за семью горами, да за семью морями от вас, распроклятых хоронится. Отвечай, безобразина, откуда сведения секретные, неразглашаемые.

Зацепил, значит. Интересно. Славно у меня с их однофамильцем получилось. Тем более с пророком.

— Я ж сказал. Варркан я.

Свалившиеся, потирая ушибленные места, обратно на деревья не спешили. Я же сижу, не дергаюсь, на них не бросаюсь.

— Хорошо, рожа нелюдская, допустим, что ты варркан. Хоть и врать даже нелюди нехорошо. Тогда докажи. Покажи знак свой тайный, цеховой. Потом расскажи про Пуго. И про дочку его. А там посмотрим.

Делать нечего. Лешие правы. Без конкретных доказательств нигде веры нет.

Не делая резких движений, я встал, повернулся к лешим задом и приспустил штаны.

За спиной раздался изумленный вздох. Я стоял неподвижно, ожидая пока лешие в полной степени не убедятся, что у меня там не абы что, а самый настоящий ромб из родинок и звезда внутри. Цеховой знак варркана в лучшем исполнении.

Один из леших, тот, что с мохнатыми ушами, осторожно приблизился и поковырялся пальцем, проверяя, не фальшивый ли цеховой знак.

— Так ты, вроде, и всамделишный варркан, чтоб у меня уши опухли?

— Пусть лучше уши твои покроются зеленой плесенью, — ответил я, натягивая штаны обратно.

— Спасибо, конечно, за слово доброе, — леший стоял рядом, готовый дать стрекоча в любую секунду, — Но слишком странно все.