Игра в умолчания - Макс Мах

не делать. Сталь испортите, сказала она прохладным, как бы задумчивым голосом. Да и незачем, мол… А на удивленные расспросы Сандера ответила кратким – можно сказать, лаконичным объяснением. Сталь, сказала она, словно бы нехотя отпуская слова на волю, сталь, побывавшая в теле Охотника, уже не совсем сталь. Перековывать ее нельзя, объяснила она, зато крепости ей прибавляется и еще кое‑каких свойств, о которых пока умолчим.

«Умолчим… В этом‑то все и дело!»

Получалось, что все они играют в игру умолчаний. Отчего лжет он сам, Сандер знал, и не то чтобы оправдывал себя – все это выглядело не слишком благородно, если не сказать низко, – но все‑таки понимал причины и следствия своих поступков. Понимал и принимал. Однако что заставляло лгать других, оставалось только гадать.

Зачем Ремт скрывает, что и его меч побывал в теле Охотника? Не глубоко, на два‑три дюйма, но сталь узкой шпаги‑меча мастера Сюртука вошла в плоть чудовища, и полетел Ремт, собственно, только после этого. Если разобраться, выходило, что именно дурашливый, глуповатый и недалекий Ремт Сюртук первым обнаружил противника и первым его атаковал. И атака эта не осталась безрезультатной.

«Как он выжил?» – замечательный вопрос.

Несколько разрывов в сюртуке и плаще Ремта наводили на странные мысли. Это были следы стальных когтей Охотника. Оставалось непонятным, как могла уцелеть при этом плоть рыжего балагура, но вот он – рассказывает простакам свои незамысловатые истории…

«И зачем бы ему скрывать истину? И в чем она, эта истина?»

2

– Ремт ударил его первым, мэтр Керст – вторым.

– Третьим, – качнула головой Адель аллер’Рипп.

– Как так? – встрепенулась Тина.

– Вот и я думаю, как он успел?

– Ди Крей?

– Нет, – поморщилась дама‑наставница. – Керст.

– Ничего не понимаю. – Тина и в самом деле потеряла смысл сказанного и никак не могла его найти. – О чем вы, сударыня?

– О Сандере Керсте, разумеется.

– Не понимаю…

– Он образован, воспитан… Ад и преисподняя! Юрист из приличной семьи… сын судьи, допустим, или члена парламента…

– Возможно…

– Глупости! – отрезала дама Адель. – Дерется‑то он как природный дворянин! И откуда, прости господи, такая прыть?! Он бил третьим, конечно, но все равно: поспеть за Охотником…

– Вы видели весь поединок, – поняла вдруг Тина. – Но как вы?..

– А ты не дура, – кивнула дама‑наставница. – Отнюдь нет. Я видела и, в крайнем случае, возможно, успела бы пырнуть его разок… Ди Крей успел дважды, Ремт… Хорошо, если не трижды… Я потеряла его из виду в какой‑то момент… Но про этих двоих я что‑то в этом роде и предполагала: проводники, милочка, потому и проводят, что могут и умеют. Вот они двое и могут, и умеют. Так что за диво?! Но мэтр Керст совсем иной случай, он не должен был поспеть, но вот ведь случай – успел!

– У него клеймо на мече…

– Глазастая… – одобрительно усмехнулась Адель аллер’Рипп. – Внимательная, ничего не пропускаешь, все подмечаешь… А я оплошала. – Усмешка превратилась вдруг в очаровательную улыбку, какой Тина у дамы‑наставницы никогда не видела и даже не предполагала увидеть. – Как‑то я тебя недооценила, и не я одна, выходит. Княгиня с тобой?..

– О чем вы?! – вскинулась Тина, и краска залила ее щеки.

Хорошо еще, сидели они в тени, никто этого и не заметил.

– Оставь! – отмахнулась дама Адель. – Полагаю, ты все отлично знаешь. Кто?! – властно потребовала она, и куда, спрашивается, исчезла ее улыбка? – Дитта? Тея? Чермита?

– Мы говорили про мэтра Керста, – напомнила Тина ровным голосом. Оказывается, девчонка умела брать себя в руки и действовала при этом не менее успешно, чем в бою с разбойниками.

«Ай да девка! – подумала Ада аллер’Рипп, не без восхищения рассматривая собеседницу. – Молодца!»

– Значит, Чермита, – кивнула дама‑наставница. – Ну, я так и думала почему‑то. Миленькая, беленькая, пухленькая… Вполне во вкусе ее высочества.

– Вы не могли не знать! – Голос Тины все‑таки дрогнул, ей не хватало школы, лоска, но все впереди.

– Ошибаешься, – возразила Адель. – Я знаю только то, что хочу знать. А этого я знать не желала. Чермите не в убыток, ты уж прости, а мне лишние завитушки в узоре моих отношений с княгиней ни к чему. Она мне ничем не обязана, но и я ей тоже. Как тебе, сиротка, такой расклад?

– Вы меня специально провоцируете?

– Нет, на крепость проверяю, – снова улыбнулась Адель. – Порода… Да, у него на мече клеймо: «наковальня и перо».

– Это что‑то значит?

– Это много чего значит. Выпей! – кивнула вдруг Ада на стаканчик.

– Это?!

– Да, именно это, и до дна. Ну!

Тина посмотрела на даму‑наставницу удивленным взглядом, но на этот раз все‑таки подчинилась. Она взяла стаканчик, задержала его на мгновение на полпути ко рту и наконец решительно поднесла к губам. Раз, и все!

– Ох!

– Не пьянеть! – властным голосом приказала дама Адель аллер’Рипп. – Держи контроль!

– Я…

– Пей! – Дама‑наставница плеснула в пустой стаканчик остро пахнущей жидкости из терракотового кувшинчика и пододвинула новую порцию ближе к девушке. – Сразу, не раздумывая. И не смей морщиться и пьянеть. Это вода!

– Это вода?

– Это вода.

– Как скажете… – Тина взяла стаканчик, посмотрела на него, словно убеждая себя, что это вода, а не самогон. – Вода…

Она коснулась губами края берестяного стаканчика и медленно выпила всю порцию, ни разу не поморщившись и не дрогнув лицом.

– Неплохо, – кивнула дама Адель. – Теперь о клейме, милая. Меч с клеймом – это хороший меч. Запоминай, пригодится. Простые кузнецы – их называют зауряд‑оружейниками – права на клеймо не имеют. А «наковальня и перо», девочка, – клеймо довольно редкое и к тому же указывает на качество клинка, а значит, и на его цену. Такие знаки ставили два клана оружейников. Глены ориентировали перо вертикально, – рубанула она ребром ладони, – Ридеры – горизонтально, но дело в том, что те и