Корона или тьма - Саша Мэри Миллер

НЕСМОТРЯ на принятое Харузом решение, ему не удалось скрыть те перемены, которые произошли в его мыслях и чувствах. Маркла слишком хорошо его знала. И возможно, она тоже ощутила исчезновение чар соединения, которые держали в плену их обоих. Как бы то ни было, ее отношение к нему изменилось так же резко, как и его — к ней.

Напряженная атмосфера, возникшая между ними, ощущалась почти физически, а вечером накануне его отъезда произошел взрыв. Они набросились друг на друга с обвинениями и упреками. Самым ценным результатом этого горького столкновения было то, что оба наконец стали друг с другом совершенно откровенны. Мимо двери их спальни слуги старались проходить как можно быстрее и бесшумнее, поскольку боялись обвинения в подслушивании: тогда весь этот гнев мог обрушиться на них!

— Безусловно, — бесстрашно проговорила Маркла, растянув это слово так, что оно походило на шипение готовой к броску змеи, — я украла твой бесценный талисман. И — да, я отдала его Исе. Я должна была это сделать, потому что она мне это приказала.

— Надо полагать, она не стала объяснять тебе, зачем ей он понадобился.

— Нет. С чего ей было мне объяснять? Достаточно было отдать приказ.

Харуз сдвинул брови.

— Тогда почему ты при этом не украла и мой обруч?

— Тот, который ты надевал, когда отправлялся в Трясину? — приторно-сладко поинтересовалась она.

Он резко втянул в себя воздух, удивленный тем, что она это знает, а Маркла рассмеялась.

— Попала! Я просто высказала догадку, но по твоему лицу видно, что я была права. И что же ты делал в Трясине, если тебе нужно было прятаться в тумане? Ловить наследницу Ясеня? Уж конечно ты не навещал Зазар!

— Женщина, ты ступаешь по опасной территории! — процедил Харуз сквозь стиснутые до скрежета зубы. Пальцы его скрючились так, словно ему хотелось схватить ее за горло.

— Опять попала, и в яблочко! Ну, так позволь тебе кое-что сказать. У меня есть способы получения информации, о которых ты не подозреваешь.

— Хватит. Молчи.

— Совсем не хватит, раз уж мы говорим откровенно. Мне известны и другие твои преступления. Например, я знаю о груде камней, которыми завалено тело трясинной женщины, той, что была убита странным туманным человеком. А еще я знаю, что у нее отняли — и что с отнятым стало.

— Я могу сломать тебе шею, как прутик!

— Не посмеешь. — Маркла снова рассмеялась. — Я могу не опасаться твоих угроз, потому что ношу титул графини Крагдена и пользуюсь всеми привилегиями, которые дает этот титул. Если ты попытаешься меня убить, если ты позволишь себе сделать в мою сторону хоть один угрожающий шаг, мне достаточно только закричать — и верные слуги бросятся меня спасать. И тогда это тебе придется объяснять то, чего объяснить нельзя. И притом — накануне войны.

Харуз вынужден был смириться — хотя бы на время. Как бы ни хотел он отомстить Маркле, с этим придется подождать. Тем не менее он попытался добиться хотя бы кажущейся победы в разыгравшейся между ними битве.

— Когда война закончится, я с тобой разведусь.

— И женишься на Ясенке, как всегда хотел. — Смех Марклы стал нескрываемо презрительным. — Она никогда не была твоей, даже ни секунды, даже когда вышла замуж за того Морского Бродягу, Оберна. Я была рядом, я добровольно стала твоей наложницей, и только потом…

Она резко замолчала.

— Только потом, когда Иса наложила любовные чары, я предложил тебе стать моей женой, не так ли? — договорил за нее Харуз.

Она пожала плечами.

— Я ничего не знаю про чары. Это Ройанс подтолкнул тебя к тому, чтобы ты принял разумное решение.

— Я отправляюсь на войну, а на войне люди гибнут. Но какая бы сторона ни одержала победу, даю тебе слово: я сделаю все, чтобы выжить. И я разведусь с тобой за предательство.

— На войне ты, может, и выживешь, — отозвалась она, сверкая глазами. — А вот после возвращения?

По телу Харуза пробежали колкие мурашки. Он понял, что этот разговор перестал быть просто ссорой и теперь представляет угрозу для его жизни. Да, ему придется быть предельно осторожным в часы, оставшиеся до его отъезда из крепости Крагден и расставания с его очень опасной супругой.

— Давай на этом остановимся, — проговорил он, тщательно подбирая слова. — Я необдуманно дал волю гневу. Мы оба это сделали. Когда война закончится, возможно, мы все настолько изменимся, что решим оставить этот неприятный эпизод позади, в прошлом — и, возможно, начать все сначала. В конце концов, мы убедились по крайней мере в том, что мы друг другу ровня. Что вы скажете, леди?