Падение Вавилона - Александр Афанасьев

– Отель-одиннадцать, выйдите на связь!

Офицер морской пехоты, сидевший за штурвалом Хью, показал штурману, чтобы подстраховал при управлении.

– Отель-одиннадцать на связи, принимаю громко и четко.

Не совсем, конечно, но… вертолет есть вертолет.

– Отель-одиннадцать, это Папа, для вас есть работа. Предатор засек транспортное средство, нужно его проверить. Вы ближе всех к нему.

– Папа, понял вас, прошу координаты. У нас топлива на полчаса, после этого мы будем вынуждены свернуть поиски.

– Понял, Отель-одиннадцать, мы сориентируем тебя на заправщик. Выходите в точку с координатами пять-зеро-единица-шесть-пять-шесть-тройка-пятерка-зеро-во– семь-зеро-двойка-девятка, транспортное средство белый грузовик-фургон, особых примет нет, как поняли.

– Понял вас, Папа, мы в четырех кликах севернее указанной вами точки. Приступаю.

– Мы дадим картинку с Юниформ-Виски, как только вы прибудете в район. Конец связи.

Вертолет чуть клюнул носом, увеличивая скорость, наклонился, меняя траекторию.

– Джентльмены, говорит ваш капитан, – обратился первый пилот к морским пехотинцам на борту, – сейчас мы проверим одну машину, которую нам выдадут с беспилотника, после чего пойдем на базу на дозаправку. Массу впечатлений, как приятных, так и не совсем приятных, я вам гарантирую…

Первый пилот тоже хлебнул, два года над Афганистаном в составе особого морского эскадрона гарантировали массу острых впечатлений. Он высаживал морпехов на острые гребни Парачинарского хребта и забирал их оттуда, довелось ему летать и над Салангом. Каждый раз, когда предстояла работенка – морские пехотинцы, многим из которых не было и двадцати пяти, кричали свои воинственные кричалки и кличи, чтобы заглушить голос страха, поселившегося навеки в их душах. Но здесь он не услышал ни единого возгласа, ни единого клича в системе внутренней связи в вертолете. Люди просто готовились выполнять свою работу.

Фургон они обнаружили почти сразу, Предатор вывел их точно на него, и сразу стало понятно, почему он привлек к себе такое внимание. Это была глушь, техасская прерия, и белый фургон здесь, а судя по тому, как уверенно он идет – возможно, полноприводный, был совершенно неуместен, он бросался в глаза.

Вот тут у морских пехотинцев начались проблемы. Вертолет был не полицейский, не было ни раскраски, ни громкоговорителя, и непонятно было, как донести до водителя информацию о том, что они хотят, чтобы он остановился. В Ираке или Афганистане такая проблема решалась просто – пулеметной очередью перед капотом. Но это был не Ирак и не Афганистан. Это были Соединенные Штаты Америки…

Летчик пристроился за фургоном, примерно сотней футов выше, выдерживая его скорость. Фургон шел достаточно ходко.

– Взять на прицел, – скомандовал капитан Уиндроу, и снайпер группы, первый сержант Барри Оливер, тотчас улегся в проеме десантного отсека, в то время как его напарник, уорент-офицер Мигель Кавальо, приготовился его страховать. Перекрестье прицела Барретт-107 замерло на белой крыше фургона там, где должен был находиться водитель.

– Держу, сэр.

– Папа, это Отель-одиннадцать, мы видим цель. Цель, белый фургон марки «Рам»[14], новый, с низкой крышей, двигается по направлению к Фредериксбургу.

– Отель-одиннадцать, мы наблюдаем за вами.

– Сэр, прошу санкции дать очередь перед капотом. Мы не можем его иначе остановить, сэр!

– Отрицательно, Отель, попробуйте сесть на дорогу где-то перед ним и проведите досмотр, как поняли, прием!

– Вас поняли, сэр, конец связи!

– Сэр, один из них смотрит на нас! – доложил Оливер, – передний пассажир высунул руку и поправил зеркало заднего вида так, чтобы смотреть на нас! Сэр!