Отражение - Дженнифер Арментроут

Кэт улыбнулась.

– Интересно, кто такой Люк?

– Тоже не знаю. Никогда о нем не слышал.

– Хм-м… – протянула Кэт, и я понял, что ей захотелось сказать кое-что еще, но вместо этого она лишь поцеловала меня.

И жаловаться мне стало не на что.

Ее поцелуи были медленными и сладкими, как сироп, но вскоре стали глубже и яростнее. Она больше не смущалась. Наши языки играли друг с другом. Я перевернул ее на спину и навис над ней. Она тут же обхватила меня руками за шею и запустила пальцы мне в волосы. Ей ужасно нравилось перебирать мои пряди, и на это пожаловаться я тоже не мог.

Опираясь на руки, я снова поцеловал ее и усмехнулся, когда она застонала. Поймав этот стон, я застонал и сам, а она закинула ногу мне на талию.

Черт.

Я перенес весь вес на левую руку, а правую опустил ниже, очерчивая все изгибы тела Кэт, и в конце концов забрался под ее толстовку. Когда мои пальцы коснулись гладкой кожи ее живота, Кэт выгнула спину.

Понимая, что в любую секунду в комнату может войти ее мама, я заставил себя остановиться и постепенно уменьшал интенсивность поцелуев, пока не сумел наконец отстраниться от Кэт. Мне было чертовски тяжело вытащить руку из-под ее толстовки.

Она взглянула на меня.

– У тебя глаза светятся.

– Ничего удивительного, – усмехнулся я.

Кэт провела рукой по моим волосам, убирая короткие непослушные пряди. В комнате воцарилась полная тишина, которую нарушало лишь наше слившееся воедино дыхание. Кэт прижалась своим лбом к моему, ее пальцы легко пробежали по моей щеке, и девушка тихонько вздохнула.

Я мог жить этими поцелуями.

Я мог жить этими вздохами.

Я мог жить ею.

Когда мы выехали на Шоссе 81, я уже готов был вытолкать Блейка из машины, бросить связанным посреди дороги и несколько раз переехать. Как минимум раз пятьдесят. Или даже пятьдесят один.

На Кэт была куртка, но одного взгляда на ее мини-юбку и рваные колготки мне хватило, чтобы испугаться того, что скрывается под ней. И все же ее ноги…

Да, ее ноги до сих пор сводили меня с ума.

Мы опаздывали, потому что попали в снежный шквал возле Дип-Крика, а придурок на заднем сиденье не смог не заметить, что этого бы не случилось, сверни мы на юг.

Ему повезло, что мы были уже близко и приближались к съезду на Фоллинг-Уотерс.

– Который? – спросил я.

Блейк подался вперед и уперся локтями в спинки наших сидений. Я закатил глаза.

– Следующий, на Мельничный Источник, – сказал он. – Потом налево, как если бы ехать обратно к Хеджесвиллю или Старому Ручью.

Согласно его указаниям, я съехал на узкую дорогу. Через некоторое время Блейк снова оживился:

– Видишь старую автозаправку?

Присмотревшись, я различил навес с колонками, которыми, пожалуй, уже лет сорок не пользовались.

– Да.

– Поворачивай туда.

Кэт наклонилась, рассматривая высокую траву, которой заросла заправка.

– Клуб на заправке? – спросила она.

– Нет, – рассмеялся Блейк. – Мы просто должны там повернуть и вырулить на проселочную дорогу.

– Сам будешь потом машину мыть, – пробормотал я, выезжая на дорогу.

Черт, чем дальше мы углублялись в неизвестность, тем больше эта дорога напоминала мне тропу, по которой многие ушли в никуда и навсегда пропали. Над нами нависали деревья, по бокам встретилось несколько заброшенных и заколоченных домов, в которых, возможно, даже электричества никогда не было.

– Что-то мне все это не нравится, – призналась Кэт. – Очень уж напоминает ужастик «Техасская резня бензопилой».

Я фыркнул, но подумал, что она права. Внедорожник подпрыгнул на очередной кочке, и тут мы увидели машины. Они были повсюду – припаркованные как попало возле деревьев, посреди поля. За бесконечными рядами автомобилей виднелось невысокое квадратное здание, погруженное снаружи в темноту.

Кэт откинулась на спинку.

– Беру свои слова назад, – сказала она. – Все это скорее напоминает садистский хоррор «Хостел» – причем обе его части.

– Все будет в порядке, – заверил ее Блейк. – Это место неспроста находится в стороне от дороги, но наивных туристов здесь не похищают и не убивают.

Я припарковался подальше от клуба, чтобы местные уроды не поцарапали машину дверцами своих автомобилей. Как только я заглушил мотор, мимо нас прошел какой-то парень с ярко-зеленым ирокезом. Любопытно.

Открыв дверцу, Кэт вышла наружу, придерживая полы куртки.

– Что это за место? – спросила она.

– Такого ты еще не видела, – ответил Блейк и хлопнул дверцей.

– Эй! – крикнул я, аккуратно закрывая водительскую. – Еще раз хлопнешь – по башке настучу.

Вздохнув, Блейк повернулся к Кэт:

– Куртку оставь в машине.

– Почему? – удивилась она. – На улице мороз. У меня же пар изо рта идет!

– Нам до двери рукой подать. Не замерзнешь. А в куртке тебя не пустят.

– Ничего не понимаю, – пробормотала Кэт, вцепившись в куртку. – Это ведь нечестно!

Я подошел к ней и накрыл ее руки своими.

– Если не хочешь, вообще туда не пойдем.

– Если она не пойдет, мы зря теряем время.

– Заткнись, – бросил я Блейку и снова посмотрел на Кэт. – Я не шучу. Только скажи – и поедем домой. Найдем другой способ.

Кэт покачала головой и принялась решительно расстегиваться.

– Ничего. Я уже большая девочка, справлюсь.

Большая девочка? Ну вот… Мысли мигом испарились, как только она стянула куртку и бросила ее на заднее сиденье. Черт возьми! Мне захотелось тут же прижать ее к ближайшему дереву – или заставить надеть проклятую куртку обратно.

Я отошел на пару шагов и осмотрел Кэт с ног до головы: сапожки с зауженными носами, черные рваные колготки, короткая джинсовая юбка, а выше – оголенный живот с крошечным пупком.

Проклятье.

– Да уж, – пробормотал я и повернулся так, чтобы прикрыть ее от всего мира. – Теперь и я сомневаюсь в этой затее.

– Ого! – восхищенно воскликнул Блейк.

Развернувшись, я выпустил в его сторону слабенький разряд. С моих пальцев сорвались красно-белые искры, но в последнюю секунду мерзавец сумел увернуться.

– Пойдемте внутрь, – вздохнула Кэт.

Еще раз сердито зыркнув на Блейка, я положил руку ей на талию. Лавируя между машин, мы двинулись к входу. Моя ладонь так и пылала от контакта с кожей Кэт. Здание казалось довольно обшарпанным. Окон не было – только стальная дверь. Но когда мы подошли ближе, изнутри послышалась музыка.