Прошедшее повелительное - Дейв Дункан

Так быстро, как только могла, Элиэль поспешила к нему: клоп! клип!.. клоп! клип!..

Клип был самым младшим в труппе после Элиэль. Еще в прошлом году он играл женские роли. Теперь он этого не мог, но и для мужских еще не созрел, а потому служил по большей части просто рабочим. Его прыщи количеством не уступали звездам на небе. А его мнение о себе как о человеке и музыканте было неоправданно высоко. Олиммиар, старше Клипа всего на два месяца, до сих пор считала его просто мальчишкой. Гольфрен Флейтист отказывался выходить на сцену с ним. Зачем он пришел? И почему один?

– Ты не видел, кто…

Клип Трубач поднял глаза. При виде его лица она отшатнулась.

– Что случилось?

– Альпака… – произнес он хрипло.

– Что с ней? – Элиэль видела, что с утра он потерял по меньшей мере три года: на месте самонадеянного музыканта перед ней сидел простой перепуганный мальчишка, и эта разительная перемена страшила ее.

– Она была прекрасна, Элиэль, прекрасна! Белоснежная и такая шелковистая! Ни одного темного волоска. Ни царапинки на копытах. Амбрия заплатила за нее пять джоалийских звезд!

Пять!!!

– И?..

Лицо Трубача перекосилось, будто он хотел расплакаться.

– И все ее внутренности оказались прогнившими. Черными и вонючими. Ужасно! Вонь на весь храм.

Элиэль прямо колотило от холода. Или от страха. Сначала безумный жрец, потом еще более безумная монахиня, потом Жнец, а теперь еще это! Она уронила свой мешок на землю и села, спрятав руки в рукава. Одно хорошо: по крайней мере Жнец уехал из города.

– Что мы сделали такого, что Владычица так гневается на нас?

Клип облизнул пересохшие губы. Даже его прыщи побледнели, чуть розовея на посеревших щеках.

– Сама Владычица или только Оис? Трудно сказать. Жрецы говорят… Ты сама бывала в ее храме?

– Нет.

– Тогда они, может, и правы. Никто из нас не молится в этом храме, только в те дни, когда нам надо уезжать. Возможно, этого недостаточно.

Элиэль сделалось дурно.

– И?..

Клип с трудом проглотил подступивший к горлу комок.

– Теперь нам придется искупать вину.

– Всем?

– Женщинам. Амбрия пыталась уговорить их отпустить Олиммиар, утверждая, что ей только пятнадцать и что она девственница. Жрецы заявили, что это сделает ее жертву особо ценной для богини. – Трубач закрыл лицо руками. Он пробормотал что-то похожее на «они могли потребовать и большего».

Элиэль ждала… и ждала. Она считала удары своего сердца. В конце концов она не выдержала:

– И мне тоже?

Клип вскинулся, и она увидела слезы у него на глазах. Наверное, от ветра.

– Нет, нет! Ох, прости, Элиэль! Я должен был сказать сразу! Нет, тебе не надо! Амбрия спросила, и жрецы сказали: нет, если только Владычица еще не благословила тебя, сделав женщиной.

Она почувствовала облегчение и обругала себя за это. Жертвы остальных могут только усилить гнев Владычицы, а она ничем не помогает. Ей этого не хотелось, нет, но ведь и остальным тоже не хочется.

– Может, на следующий год? – кисло спросил Клип.

– Возможно, – неохотно ответила она. Что ж, это и в самом деле возможно. Многие девушки получают благословение Владычицы в тринадцать или даже раньше. Впрочем, она радовалась уже тому, что это случится не сейчас!

– И что же нам теперь делать?

– Возвращаться в гостиницу и ждать, пока они не совершат служение.

– Ты хочешь сказать, это может затянуться надолго?

– Все зависит от жрецов – они решают, когда богиня довольна. Может, несколько дней.

Празднества Тиона начнутся через три дня!

Клип вдруг встал и поднял с земли оба мешка. Элиэль протянула руку к своему, но он отодвинулся.

– Да я сама донесу! – крикнула она.

– Ничего, мне нужно упражняться, – упрямо заявил он. – Я хочу, чтобы у меня плечи стали сильнее.

Элиэль терпеть не могла, когда ее начинали жалеть из-за ноги, но все же решила поверить ему и позволила нести оба мешка. Когда они тронулись в путь, она решила, что Клип Трубач в конце концов не так уж и плох.

– Хочешь, открою тебе один секрет? – предложила она. – Только ты обещай, что не расскажешь никому. Несколько дней назад Олиммиар говорила, что ты возмужал и стал сильнее. Ты только не говори ей, что я тебе рассказала!

Робко улыбнувшись, он посмотрел на нее сверху вниз.

– Ничего я ей не скажу, потому что ни слову не верю.

– Но это правда!

– А вот и нет.

Элиэль фыркнула и вскинула голову. А она-то хотела подбодрить его. Мог бы хоть притвориться, что поверил. Ладно, раз так, она не перескажет ему слова Тронга, которые подслушала как-то раз, – Тронг говорил, что из Клипа со временем выйдет хороший актер.

В молчании добрели они до городских ворот.

– Мне кажется, это все из-за Утиам! – вдруг жалобно сказал Клип.

– Что?

– Жрецы особо интересовались ею.

– Как? Они что, знали, как ее зовут?

– Та, что играла Эринию позавчера, они сказали, – она здесь? Это все заговор, Элиэль! Неужели ты не понимаешь? Какой-нибудь богач увидел Утиам в роли Эринии и возжелал ее. Он помолился Владычице и предложил золото, и она исполнила его просьбу! Жрецы знали, что делают!

– Клип! – Она положила руку ему на рукав. – Ты не должен говорить так о Владычице!

Он яростно посмотрел на нее.

– Я говорю так о Оис, пусть она и богиня! Они увели Утиам отдельно от остальных – так они смогут послать за этим человеком, передать ему, что она доступна! Ясно? И что он может быть первым. Утиам, самая прекрасная, самая нежная…

– Да, конечно. Но…

– Гольфрен просто обезумел! Он предложил девяносто четыре звезды за то, чтобы стать тем мужчиной, который ляжет с ней, единственным мужчиной. Девяносто четыре!

Девяносто четыре звезды? Да это же целое состояние! Элиэль давно уже удивлялась, с чего это Гольфрен носит деньги в поясе, – он, наверное, считал, что никто, кроме Утиам, этого не знает.

– Откуда у Гольфрена Флейтиста, бродячего актера, столько денег?

– Ну… Он, наверное, собирался пожертвовать их Тиону в Суссе, чтобы тот даровал Утиам победу на Празднествах!

– И жрецы отказали?

– Они ответили, что мужья не считаются. Я уж было думал, что он бросится на них с кулаками!