Дитя бури - Райчел Мид

— Как ты догадался?

— Просто я знаю тебя, Эжени, твою глупость и упрямство, вкупе с примитивным чувством справедливости. Ты — вылитая я.

Я не была уверена, что это комплимент.

— Значит, ты понимаешь.

Он покачал головой.

— Говорю тебе, это опасно и глупо. Ты переносишься в собственном теле и…

— Что?..

Вид у нас с Роландом был точно такой же, как у нашкодивших ребятишек. В дверях стояла мама в широкополой шляпе и перчатках, испачканных землей. Они служили явным доказательством ее бурной деятельности. В саду камней, игравшем роль внутреннего дворика, у меня тоже была пара клумб, но мама создавала у себя натуральный оазис.

Сейчас она стояла и глядела на нас. Ее длинные, чуть седеющие волосы, которым не хватало моего рыжеватого оттенка, струились по спине. Мамины глаза были просто голубыми, без фиолетового оттенка, как у меня, но, так или иначе, любой скажет, что мы с ней похожи. Я все думала: буду ли в ее возрасте выглядеть так же? Надеюсь, что да, хотя, скорее всего, седину придется закрашивать.

— Что это ты собралась делать, Эжени? — спросила она спокойно.

— Ничего, мама. Это просто теоретические рассуждения.

— Вы обсуждали, как отправиться туда. Я в курсе, что это значит.

— Мама!.. — перебила я.

— Ди… — начал было Роланд.

Она вскинула руку, прерывая нас обоих.

— Не надо. Я не хочу об этом слышать. Тебе известно, как я волнуюсь из-за того, чем ты занимаешься в этом мире, Эжени. Теперь ты хочешь отправиться прямо в их логово? А ты!.. — Она повернулась к Роланду и окинула его пылающим взором. — Я двадцать лет провела в тревогах за тебя. Ночей не спала, боялась, что ты не вернешься. В день, когда ты отошел от дел, я возблагодарила Господа. А теперь ты подталкиваешь ее…

— Эй, притормози. Ничуть он меня не подталкивает. Если тебе хочется нападать на кого-нибудь, то Роланда не трогай. Это лишь мой выбор. Он тут ни при чем.

Отчим повернулся ко мне.

— Эжени, если ты твердо решила отправиться туда, то я мог бы пойти с тобой.

— Мама права. Твоя битва закончилась. Это мое дело.

Мама повернулась ко мне.

— Не твое! Почему ты просто не можешь держать их на расстоянии? Зачем самой лезть туда?

Я объяснила. Все время, пока я рассказывала, мама хранила гордый и неприступный вид, но глаза выдавали ее. Она поняла серьезность ситуации, несмотря на то что на словах продолжала отрицать.

— Ты в точности такая же, как и он. Слишком благородная, чтобы думать о себе. — Она как будто неожиданно постарела. — Ты пытаешься компенсировать какой-то недостаток внимания в детстве, не так ли?

«Ну вот, теперь она снова заговорила как психотерапевт».

— Мама, этой девочке всего лишь четырнадцать, то есть уже пятнадцать лет. Если бы она пропала в нашем мире, то ты сама сказала бы, что необходимо принять любые меры для ее возвращения.

— Я согласилась бы, если бы у тебя была поддержка и ты не действовала бы в одиночку.

— Такой поддержки у меня нет.

— А я? — встрял Роланд.

— Нет! — в один голос воскликнули мы с мамой.

Она повернулась ко мне и использовала самое страшное оружие, известное человечеству, — мамин козырь.

— Ты мой единственный ребенок. Мое дитя. Если с тобой что-нибудь случится…

К этому я была готова.

— Жасмин тоже чей-то ребенок, хоть ее мать и умерла. По сути, это еще хуже. Она потеряла своих родителей. У нее никого нет. Теперь она в плену, ее держит в заложницах какой-то урод, считающий нормальным похищать и насиловать непокорных девочек.

Мама дернулась, словно я ее ударила. Они с Роландом обменялись долгими взглядами, свойственными только тем парам, что прожили вместе долгие годы. Не знаю, о чем они в этот момент думали, но в итоге мама повернулась спиной к нам обоим.

— Когда вернешь Жасмин, приведи ее ко мне. Не имеет значения, джентри это или люди. Ей понадобится та же терапия, что и любой другой потерпевшей.

Я знала, что мама постоянно консультирует пациентов, но никогда не думала, что она помогала жертвам джентри. Для человека, который делал вид, что Мира Иного не существует, это был очень широкий жест.

— Мама… — начала было я.

Она покачала головой.

— Ничего не хочу слышать, пока все не кончится. Хватит с меня.

Она вышла, возвращаясь к мирным садовым заботам.

— Мама справится, — недолго помолчав, пообещал Роланд. — Она всегда справлялась.

Отчим вынужден был смириться с тем, что я все-таки берусь за этот случай, но он горел желанием дать мне максимум тактической информации. Голова шла кругом.

После того как я в третий раз подряд отказалась взять его с собой, Роланд спросил:

— Полагаю, ты будешь вынуждена обратиться за помощью к «другим»?

Тон его голоса красноречиво свидетельствовал об отношении Роланда к этим самым помощникам. Я знала, что он их не одобряет, но отрицать полезность этих существ все же не может.

— Ты же знаешь, они — весьма ценное средство.

— Прямо как граната, пока из руки не вылетит.

— Лучше они, чем вообще ничего.

Он нахмурился, но промолчал, а потом принялся обсуждать материально-технические аспекты — где и когда совершить переход, какое оружие взять с собой. Мы решили, что лучше дождаться новолуния. Именно в этот момент у меня будет самая сильная связь с Гекатой. Она покровительствует путешественникам, а конкретно — в Мир Иной, что было полезно на случай, если мне придется спешно ретироваться. Подходящее время наступало через четыре дня.

Я уехала от них, так больше и не поговорив с мамой. Надеялась, что она не сорвется на Роланде, и думала, какой это ужас — любить того, кто постоянно подвергает себя опасности. Я решила, что если когда-нибудь выйду замуж, то выберу себе мужа с нормальной работой, которого буду ждать дома в нормальные часы. Какого-нибудь электрика.

Или архитектора.

Или ветеринара.

Блин…

Я села в машину и заметила наистраннейшую вещь. У дальнего края родительского дома, где начинаются заросли, сидела и наблюдала за мной рыжая лиса. В первую очередь удивил не тот факт, что лиса сидела и смотрела на меня, а то, что она была рыжей. На юге Аризоны рыжие лисы почти не встречаются. Скорее здесь можно встретить серую пустынную карликовую лисичку или какую-то помесь. Я с содроганием смотрела в эти желто-карие глаза. Слишком много странностей приключалось со мной в последнее время, чтобы спокойно реагировать на лису, пристально глядящую на тебя, как бы хороша она ни была.